Измена. Прощай навсегда - Шарлотта Эйзинбург

Муж покрывает поцелуями мой живот. Ласкает языком мой пупок. Опускается ниже, ниже. Расстёгивает ширинку брюк и опускает их до колена. Пальцем проводит по нижнему белью и прикусывает губы.

— Сладкая, ты же тоже этого хочешь?

Этот вопрос выводит меня из транса. Я как будто просыпаюсь и срываю с себя розовые очки.

Я не готова. Нет, я не могу так просто сдаться. Одних его слов мало. Слишком много совпадений и я просто не могу выбросить всё это из головы. Я не верю ему. По крайне мере на все сто процентов.

Отстраняюсь и натягиваю на себя штаны.

— Марусь, — муж разводит руками и удивлённо осматривает меня. — Ну мы же обо всём поговорили и всё выяснили.

— Да ничего мы не выяснили, — натягиваю майку на грудь. — Пока я не буду уверена в твоих словах на сто процентов, между нами ничего не будет.

— Я завтра принесу тебе документы, который доказывают болезнь Люды.

— Вить, ты руководитель клиники. Тебе подделать такой документ раз плюнуть. Ты думаешь я совсем дурочка?

Муж лишь нахально улыбается.

— Ну хорошо, а как ты собралась подтверждать мои слова?

— Найду способ. Не переживай, — складываю назад в шкаф вещи, которые ранее достала. — Пока я готова на перемирие. Но временно.

Честно говоря, я не верю Вите. Но и ехать вечером с малышкой в деревню к родителям, тоже не вариант. Поэтому пока я дам понять мужу, что всё в порядке, я никуда не ухожу. И когда он расслабиться, посмотрю на его дальнейшие действия.

Переодевшись в домашнюю одежду, захожу на кухню. Ставлю чайник и подхожу к окну. Как проверить достоверность слов мужа я без понятия. Хоть детектива нанимай…

Поговорить с Людой? Да смысл. Она ненормальная. Только усугубит ситуацию.

Поговорить с Пашей? Тоже не вариант. А если Люда и правда болеет и не хочет рассказывать об этом мужу. А я сдам её с потрохами.

Где-то в коридоре звенит мой мобильный.

Быстро наливаю кипяток в кружку с чаем, выхожу в прихожую и поднимаю телефон.

— Алло, — отвечаю на входящий незнакомый номер.

— Маша, это Руслан, — раздаётся знакомый голос. — Не хотел лезть не в своё дело. Но честно говоря совесть не позволяет. Мы можем поговорить? Дело касается твоего мужа.

Глава 18 Мама и папа рядом

— О чём ты? — шепчу и выглядываю из-за угла коридора, в страхе увидеть мужа. — И откуда у тебя мой номер телефона?

— Пришлось поднапрячься, чтобы найти его. Но это не сложно, ведь ты жена нашего руководителя, — он говорит, что-то ещё, но я уже не слышу, так как меня отвлекает плачь Лизы.

— Прости, я перезвоню, — отключаю вызов и забегаю в комнату дочери.

Малышка вся в слезах сидит на кроватке и держит больную руку.

От этой картины у меня всё внутри переворачивается. Мой ангелочек маленький.

— Милая, болит? — подбегаю и сажусь на колени возле кроватки.

Дочка кивает головой и ещё сильнее начинает плакать. А у меня от страха по спине пробегает холодок и кожа покрывается мурашками.

Аккуратно беру ручку дочери и разматываю бинт.

— Маруся, что случилось? — за спиной скрипнула дверь и в комнату входит муж. — Давай я помогу, — присаживается рядом.

— Принеси детскую аптечку с кухни.

Муж молча подскакивает и уходит на кухню.

Размотав бинт, я осмотрела ручку дочери и убедилась, что ожог действительно не серьёзный. Лёгкое покраснение. Никаких волдырей или мокнущих ран нет.

— Держи, — муж оперативно принёс аптечку и вручил мне. — Ну что ты моя милая. Не нужно плакать. Мама и папа с тобой, рядом, — гладит Лизу по взъерошенным после сна волосам.

«Мама и папа рядом» — эхом в голове проносится фраза мужа и меня всю передёргивает.

От голоса мужа, дочь постепенно успокаивается и даже улыбается, что даёт мне возможность спокойно помазать руку мазью и насыпать в водичку детского обезболивающего.

— Лизочка, нужно выпить, — подношу к губам дочери стаканчик с соской.

Дочка хмурится, начинает размахивать руками и ударяет стакан.

— Вот вам наш маленький протест, да? — смеётся муж. — Давай я её новый стаканчик принесу. С единорогом.

Киваю и достаю новый пакет обезболивающего.

Лиза словно чувствует, что дома что-то не так и своим ожогом и истерикой будто пытается объединить нас. Её поведение так и кричит: «мама, папа, не ругайтесь, я вас очень люблю и не хочу, чтобы вы разводились».

— А вот и мистер единорожка, — муж крутит кружкой перед Лизой, от чего она начинает весело хлопать ладошками.

Забираю у мужа кружку. Делаю новую порцию обезболивающего напитка и протягиваю дочери. На этот раз малышка спокойно берёт стаканчик и выпивает лекарство.

— Умница, — глажу дочку по здоровой ручке и аккуратно сжимаю её пухленькие пальчики. — Сейчас лекарство подействует и ничего болеть не будет.

— А давай мы пока поиграем, — Витя берёт с пола детское пианино и подсаживается к дочери.

Лиза весело лопочет и вместе с папой нажимает на клавиши, выдумывая своеобразную мелодию.

Собираю аптечку и отхожу к двери. Оборачиваюсь и смотрю на них.

Сердце сжимается в комок. По телу толпой бегают мурашки, а в глазах всё начинает плыть от слёз. Мне до жгучей боли не хочется верить, что у Вити есть любовница. Ведь он и Лиза — это моя семья. Мой островок безопасности в этом мире.

Но жить с предателем я тоже не смогу… Его измена перечеркнёт всё то хорошее, что есть между нами. Я не смогу больше любить его так как это было раньше. Даже ради дочери, я не смогу простить измену. Не смогу ложиться в кровать с Иудой и делать вид, что у нас счастливая семья.

Глава 19 Тебе детектив нужен, красавица?

Дни шли один за другим. Я бегала в суете перед предстоящим художественным конкурсом. Занималась домашними делами и дочерью. Лизочку к счастью перестала тревожить больная рука. Она спокойно спала, играла, кушала. Моя материнская паранойя постепенно угомонилась и я смогла выдохнуть.

С Витей мы спали в разных комнатах. Первые дни я прикрывалась тем, что мне нужно быть рядом с дочкой, на случай, если её рука опять заболит, но вот сегодня ночью муж начал упорно настаивать на том, чтобы я осталась с ним в спальне:

— Марусь, может хватит из себя строить Снежную Королеву? Долго ты ещё будешь от меня в детской прятаться?

— Я же сказала тебе, что пока не буду уверена на сто процентов, в том, что ты не изменял, в постель к тебе не лягу, — отрезаю и