Окровавленные руки - Аделаида Форрест

солгала. — Я имею в виду, повидайся с ним. Он увидел меня в новостях и связался, чтобы узнать, все ли со мной в порядке и может ли он чем-нибудь помочь. Вот и все. — Я взглянула на маминые шторы на большом панорамном окне позади нее, увидев, что прутья нужно протереть пылью. — Если тебе нужно, чтобы я пришла и помогла по дому, я могу это сделать. Я знаю, что тебе трудно добраться до некоторых высоких мест.

Я ловко сменила тему, зная, что мама рассердится на намеки, что она не может сама убрать свой чертов дом.

Она хотела было это сделать, но убийственно серьезный голос папы прервал ее.

— Я так не думаю, юная леди. Ты не меняешь тему разговора, как будто неважно, что этот кусок дерьма каким-то образом получил твой номер телефона. Ты получишь новый. Конец истории.

Он пронзил кусок макарон с сыром и сердито запихнул его в рот.

— Что хорошего в этом? С активами, к которым Белланди имеет доступ, он мог бы просто найти этот номер, если бы захотел, — указала я. Был ли у Маттео мой номер, не имело значения. Двенадцать лет я знала, что он может найти меня, если захочет.

Он просто не хотел.

— Айвори..

— Кроме того, ты понимаешь, насколько хлопотно было бы изменить мой номер? Я веду через него свои дела.

Я пожала плечами, не обращая внимания на его пристальный взгляд.

Я послала маме умоляющий взгляд, который она со вздохом приняла и направила внимание отца в другую сторону, обещая дальнейшие сплетни о работе. Я лучше настроилась, чувствуя на себе его слишком внимательный, на мой вкус, взгляд несколько раз за ужин.

Но мы выжили, так и не упомянув Маттео снова, и когда я вернулась домой после ужина в тот вечер, я была еще более полон решимости убедиться, что мне никогда больше не придется рассказывать им что-либо о нем.

Так было лучше для всех.

Особенно меня.

✽✽✽

Мое белое платье с крупными тропическими коралловыми цветами развевалось вокруг меня на ветру, и я благодарила тяжелый кардиган, который был на мне, за то, что он удержал его. Как правило, летящие юбки были опасны в ветреном городе, но меня это никогда не останавливало.

Сэди сказала, что у меня отвращение к штанам. Я не могла возразить против этого. Я надевала их только тогда, когда нужно было отбиваться от холода, поэтому и носила платье, несмотря на прохладу весеннего воздуха.

Я поспешила в ресторан, даже не удивившись, когда обнаружила, что Дюк и его семья уже сидят и ждут меня. Я переоделась в последнюю минуту после того, как пролила на себя миску с водой моего любимого леопардового геккона Смауга, как полный идиот, и то, что я опаздываю из-за какой-то случайной катастрофы, было не так редко, как должно было быть.

Дюк повернулся лицом к двери, его опущенные голубые глаза встретились с моими, он покачал головой, и на его губах заиграла улыбка. Я пожала плечами с собственной ухмылкой, поспешила и заняла свободное место рядом с ним. Наклонившись, я поцеловала его в щеку и улыбнулась его маме и брату.

Его мать улыбнулась в ответ, ее глаза потеплели, когда она посмотрела на нас двоих. Она не делала секрета из надежды, что однажды мы будем вместе, и я знал, что она анализирует каждое наше движение рядом друг с другом, чтобы заметить малейшую разницу. Если бы мы когда-нибудь пересекли эту черту, она бы знала, прежде чем мы сказали ей. Это было очевидно, поскольку женщина ничего не упускала из виду, когда речь шла о ее сыновьях.

— Привет, Джендри, — пробормотала я.

— Что? Никакого поцелуя для меня? — Старший брат Герцога усмехнулся, и я с прищуром посмотрела на него.

— Почему бы тебе не поцеловать мою задницу…

— Хорошо! Так приятно видеть тебя, Айвори, моя дорогая. Должны ли мы помнить, что мы в ресторане и хорошо пообедаем, без того, чтобы многие из вас ссорились, как будто вы еще дети? — Амелия перебила меня. Когда она снова повернулась к меню в руках, я показала Джендри язык.

— Я видела это, — протянула она, ее губы изогнулись, хотя ее глаза не отрывались от меню.

Жутко.

— Как ты это делаешь? — размышлял Дюк, открывая меню, лежавшее передо мной на столе. Я проигнорировала намек, даже не заглянув в меню. Мудак просто должен был подшучивать надо мной каждый понедельник, когда мы встречались за бранчем.

— Это мама. Однажды ты поймешь, Айвори, — многозначительно сказала она, и я фыркнула обратно в свой стакан. Потому что я была такой леди.

— Я думаю, что упускаю из виду одно условие для рождения детей, — усмехнулась я. Официант избавил ее от любого ответа, который она могла бы дать, когда он подошел.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мисс? — спросил он, и я улыбнулась ему, наверное, слишком счастливо. Мне нужно было выпить, потому что разговор вот-вот должен был повернуться. Как бы я ни любил Амелию, иногда я просто не могла.

— Мимозу, пожалуйста. — Дюк усмехнулся, его лицо уткнулось мне в плечо. Я знала, что практически умоляю официанта принести мне мой напиток tout suite, и никто не мог пропустить тон.

— Готовы ли мы заказать поздний завтрак? — спросил официант, едва выказывая даже каплю юмора.

О, он был хорош.

— Нет, пока только мимозу! — объявила я, хлопая Дюка по лбу, пока он не отшатнулся, вздрогнув.

— Это больно! — запротестовал он, потирая место со складкой на лбу.

— Я возьму французский тост с нутеллой и беконом, — сказал Джендри, передавая свое меню официанту. Я повернулась к нему взглядом.

— Она будет краба бенедикта, голландский на гарнир.

Он не только швырнул меня под автобус, заказав свою еду, но и этот ублюдок заказал мою.

Я даже не могла возразить, что он неправильно приказал, потому что он этого не сделал. То же самое я получала каждую неделю. Я передала свое меню официанту, откинулась на спинку стула и надулась, пока Амелия и Дюк заказывали еду.

— Я сейчас принесу эту мимозу, мэм, — объявил официант, прежде чем повернуться и выбежать из-за стола.

— Как я превратилась из мисс в мэм? Я постарела на десять лет за последние пять минут? — поддразнила я, отчаянно пытаясь отвлечь Амелию от ее подчеркнутого взгляда на меня.

— Вы двое не становитесь моложе. Когда вы собираетесь подарить мне внуков?

Я вздохнула и наклонилась вперед, чтобы удариться головой о стол. У женщины был очень, очень толстый череп для ее решения, что Дюк и я должны