Дом горячих сердец - Оливия Вильденштейн

— Ты меня обманула.

Мои лёгкие зажаты в такие тугие тиски, что горят от каждого вздоха, точно воздух вокруг меня сделан из огня.

Земля начинает вибрировать от стука копыт, усиливая и без того гулкие удары моего сердца. Я молюсь о том, чтобы всадник оказался моим другом, но меня встречает одноглазая лошадь без всадника — Арина.

Я решила, что милая лошадь пришла меня спасти, но Данте разбивает мою хрупкую надежду.

— Даргенто, помоги моей тёте оседлать её лошадь.

Моя кожа покрывается мурашками при звуке этого имени, но также… «моей тёте»? Бронвен ему рассказала? Только вчера она просила Габриэля молчать об этом.

— Будет сделано, Маэцца.

Я смотрю сквозь дымку на острые черты лица мужчины, который в течение нескольких недель мечтал о моей смерти.

— Мне не нужна помощь.

Бронвен хватает поводья Арины и забирается на кобылу с грацией опытной наездницы. Очевидно, что у неё, как и у нонны, когда-то была конюшня полная лошадей.

Мой взгляд опускается на Ифу. Она окаменела, но ведь она может слышать звуки. Когда Ифа проснётся, она расскажет обо всём Лоркану.

Лоркан…

— А Лоркана вообще подстрелили, Бронвен, или это была всего лишь уловка?

Арина дёргает головой, услышав мой голос, её глаз округляется. И хотя мне очень хочется, чтобы она подошла ближе, сбросила Бронвен со спины и выбрала меня, я боюсь, что Данте или один из его отморозков причинит ей вред.

— Я с тобой разговариваю, Бронвен!

Но она мне не отвечает.

— Имей хотя бы совесть рассказать мне, зачем ты вообще бросила меня в руки Данте!

— Мой племянник всё тебе объяснит. У вас будет полно времени на разговоры в следующие несколько дней.

Пара блестящих сапог с сияющими шпорами встаёт передо мной и загораживает от меня вероломную провидицу.

— Предлагаю продолжить наш вечер.

Данте приседает на корточки, его холодные голубые глаза впиваются в мои.

— Пошел ты, — рычу я. — Я никуда с тобой не пойду.

— Так не разговаривают со своим королём.

— Ты не мой король! Ты мне никто!

«ЛОР!!!» — кричу я по мысленной связи.

Моё сердце подпрыгивает в груди, когда в небе раздаётся грохот.

Может быть, он наконец-то меня услышал?

— Ло-о-о-р…

Данте растопыривает пальцы и направляет струю воды мне в рот. Я начинаю давиться ледяной жидкостью.

— Лучше тебе не мешкать, Данте. Я подозреваю, что Лор уже заметил её отсутствие.

Арина стучит копытом по покрытой дымкой земле, а Бронвен кивает на Ифу.

— И забери с собой этого ворона в туннели, иначе Лоркан разбудит её, и она расскажет о твоём местонахождении.

Я фыркаю. Единственное, почему Бронвен хочет, чтобы Лор не смог достать Ифу, это потому, что она боится, что Ифа расскажет о её участии.

— Лор и мой отец разорвут тебя на куски, когда узнают о твоём предательстве, Бронвен. А Киан… он станет тебя презирать.

— Только вот ни один из них не узнает об этом. В отличие от тебя, детка, я умею защищать своё сознание.

Некоторое время она смотрит на меня своими глазами, похожими на луну, после чего пришпоривает Арину и устремляется в сторону горы Лора.

Я прошу небо наполниться взмахами крыльев.

Я прошу, чтобы это была уловка, призванная выманить Данте из укрытия.

Я прошу, чтобы Бронвен не оставляла меня одну.

— БРОН…

Вода снова заполняет мой рот, и я давлюсь ей, потому что на этот раз это не тонкая струйка, а бесконечный поток, который вырывается из поднятой ладони одного из голубоглазых солдат Данте.

— Закончила кричать, Фэллон? Или моему солдату стоит ещё раз напоить тебя водой?

Я закрываю глаза и пытаюсь использовать мысленную связь. Но поскольку мои слова не достигают Лора, я представляю его и прошу свою душу перенестись к нему. Да, я оставлю своё тело без присмотра, но я и так уже не могу его защитить.

Но как бы я ни пыталась, долина не исчезает, а лицо Данте не сменяется лицом Лора. Я моргаю, чтобы прогнать своё расстройство. Почему наша связь не работает? Ответ приходит ко мне в то же самое время, когда лианы обвивают каменное тело Ифы. Чай, который дала мне Бронвен, предназначался не для моей матки, он должен был приглушить нашу связь! Вот в чём дело.

Я много раз ненавидела провидицу в прошлом, но никогда так сильно, как сейчас.

Пока Ифу тащат в пещеру, я смотрю на стрелу, торчащую из её бока. Если я сорвусь сейчас с места, я успею добежать до неё и выдернуть стрелу. По крайней мере, она будет спасена.

Один из фейри, должно быть, понимает ход моих мыслей, потому что, как только я вскакиваю на ноги, вокруг моих щиколоток обвиваются лианы, и я падаю лицом вниз на землю.

Даргенто приседает на корточки рядом со мной.

— Кажется, ты попалась, Заклинательница воронов.

Мою грудь разрывает такая ярость, что я переворачиваюсь на спину и кричу изо всех сил в надежде, что пролетающие вороны услышат меня.

— Заткни её, Сильвиус, — шипит Данте, и в то же самое время в долине начинается дождь.

Бывший… действующий?.. капитан затыкает мне рот рукой.

— Только пикни, и я поджарю твоё лицо.

Я закатываю глаза, пытаясь разглядеть выражение лица Данте. Неужели он согласен с тем, чтобы поджарить меня? Или он хочет, чтобы я умерла? Зачем тащить меня в туннели, если он хочет меня убить? Чтобы Лор не нашёл мои останки и не начал вырезать всех причастных фейри?

— Не используй на ней свой огонь, Сильвиус.

Взгляд короля фейри направлен на бушующее небо.

— Идём внутрь. Немедленно!

Когда Даргенто закидывает меня на плечо, я начинаю колотить его в спину. Жаль, что у меня нет когтей…

— Может кто-нибудь связать её чертовы руки? — рычит он.

— Сейчас, капитан, — кричит один из зеленоглазых фейри.

Ну, конечно же, твою мать, он получил свою должность назад. Вопрос в том, получил ли он её до, или после того, как Габриэль сбежал в Небесное королевство?

Пока он несёт меня в пещеру, кончики моих пальцев касаются рукояти меча, украшенной драгоценными камнями, который висит у него на поясе. Я бы могла сказать, что мне повезло, но я не верю в удачу.

Я запрокидываю голову, чтобы понять, не смотрит ли кто-нибудь на меня, но те несколько солдат, что сопровождают Данте, уже вошли в пещеру. Только он один остался снаружи. Молния освещает его суровое лицо и отражается от золотого нагрудника. Его взгляд обращен к лесу, и хотя дождь попадает мне в глаза, от меня не