Жестоко и прекрасно - Терри Э. Лейн

В канун Рождества я заявляю, что все в мире прекрасно. Пока что все хорошо восприняли новость о том, что я снова с Дрю.

Когда звонит входная дверь, я смотрю, как Бен открывает дверь. Когда входят Макнайты, мои родственники, Энди сразу же оказывается рядом со мной. Мое сердце бешено колотится, когда их взгляды устремляются на меня, я знаю, что предстоящий разговор будет самым трудным из всех, что у меня были до сих пор.

Глава 29

Прошлое

— И? РАССКАЖИ МНЕ О СВОИХ анализах, Дрю.

Его мрачное выражение лица, в значительной степени говорит само за себя. Но он должен сказать, и я знаю, что ему нужно избавиться от этого, хотя он не хочет мне говорить.

Он качает головой.

— Вернулся. Я горю на снимках, как гребаная рождественская елка. Это везде. Я прекращаю все лечение. — Он поднимает руку, чтобы помешать мне говорить. — Я был на каждой из их конференций, Кейт. Я знаю исходные данные по всем протоколам, и я все провалил. Я хочу прожить то немногое, что осталось от моей жизни, чувствуя себя лучше, чем сейчас. У меня не так много времени, но то, что у меня есть, я хочу, чтобы эти дни были приятными. Я знаю, что это, вероятно, должно быть отчасти и твоим решением, но я принимаю его самостоятельно. У меня есть кое-какие дела, о которых мне нужно позаботиться, деловые и личные дела, и я бы ни черта не смог сделать, если бы все время чувствовал себя дерьмово. Я надеюсь, что ты сможешь понять мою точку зрения сейчас. Прости, что заставил тебя пройти через все это дерьмо.

Он грустно улыбается, и я бросаюсь на него. Я не знаю, как я буду жить без него. Одно я точно знаю: без Дрю Макнайта этот мир станет дерьмом.

— Мне? Ты беспокоишься обо мне? Я хочу, чтобы ты хотя бы подумал о попытке, Дрю.

— Бесполезно, Кейт. Если бы я думал, что есть хоть малейший шанс, я бы попробовал. Но нет. Попытаться понять.

Слова, которые я хочу сказать, я не могу, потому что мне хочется кричать и орать. Я хочу встряхнуть его и сказать ему НЕТ! Не сдавайся.

— Кейт?

Моя голова дергается.

— Что?

— Посмотри на меня. Я имею в виду, действительно посмотри на меня. И сними шоры. — Он протягивает руки. — Это рак, он убивает меня. Это то, что он делает; это называется прогрессированием болезни. Я на пороге паллиативной помощи.

— Я-я не знаю, что это значит.

— Это означает, что Розенберг сделает меня удобным со всем, что ему придется использовать. Обезболивающие, может быть, небольшие дозы химиопрепаратов.

— Но ты только что сказал, что закончил с химиотерапией.

— Для лечения. Это было бы для облегчения боли. Вот что такое паллиативная помощь. Мне будет удобно, обещаю.

Ирония в том, что его голос успокаивает.

— Дрю, ты в порядке?

Он издает короткий смешок.

— У меня действительно нет выбора, не так ли?

Нет, это не так. Не то чтобы он заказал это из меню.

— Господи, я не знаю, что сказать.

— Все, что я хочу, чтобы ты сказала, это то, что ты принимаешь мое решение и молишься о чуде.

Я смотрю на него и говорю:

— У меня ведь нет выбора, не так ли?

Он бросает на меня застенчивый взгляд и качает головой.

— Нет. Мне жаль.

Я выдыхаю судорожно. Пришло время мне взглянуть правде в глаза. Не то чтобы у меня не было таких мыслей раньше. Но когда тебе представляют их в таком виде, это все равно что плеснуть в лицо ледяной водой.

Я не знаю, откуда берется спокойствие, но я оцепенело спрашиваю:

— Твои родители знают?

— Еще нет. Ты пойдешь со мной, рассказать им?

— Ты знаешь, что я пойду. — Я кладу голову ему на грудь. — Что с Беном?

— Надеюсь, ты не возражаешь, но он уже едет.

— Нет. Я не против.

Правда в том, что я немного рада его приезду.

Бен никогда не стучит, но сегодня почему-то стучит. Когда я открываю дверь, я вижу страх в его серых глазах. Его темно-каштановые волосы растрепаны, и я знаю почему. Он продолжает водить руками по ним, как и сейчас. Затем он дергает меня на руки, и мы стоим там, две ошеломленные души, пытаясь утешить друг друга. Мы слышим голос Дрю, зовущий из другой комнаты.

— Перестаньте хныкать и идите сюда, вы двое.

— Предоставь ему сказать что-то подобное, — говорит Бен мне в плечо. Затем он шмыгает носом, вытирает глаза и слабо улыбается мне. Протянув руку, он спрашивает: — Готова?

Мы заходим вместе, и Бен спрашивает:

— Когда это я хныкал?

— С тех пор, как ты решил сделать меня своим лучшим другом и носить с собой этот рак. — Затем Дрю выпаливает: — Я не выживу, чувак. Это мое последнее ура.

— Я так и думал, что ты это собирался сказать. Ни для чего другого ты бы не вызвал мою задницу сюда. Хорошие новости обычно доставляются с помощью телефонного звонка.

— Черт, у чувака выросло несколько нейронов, и они действительно начали работать.

Дрю усмехается. Или пытается во всяком случае.

Бен качает головой.

— Время от времени мой здравый смысл просыпается.

Дрю смотрит на меня и говорит:

— Кейт, можешь дать нам минутку?

Это дает мне необходимый перерыв, поэтому я бегу в нашу спальню и звоню Дженне. К тому времени, когда она отвечает, я почти задыхаюсь.

— Эй, и я знаю, что это нехорошо. Бен уже поразил меня своими подозрениями.

— Он все бросает, — говорю я ей и объясняю.

— О, Кейт.

Ее голос передает ее горе. Затем я слышу, как она шмыгает носом, и начинается мой собственный раунд.

— Что мне делать?

— Я не знаю, но ты будешь делать это в отличной компании. У тебя будут Бен, я, Летти, Рэй и твои родители. У Дрю довольно большой фан-клуб, а это значит, что у тебя будет масса поддержки.

— Как бы здорово это ни звучало, это не заменит моего мужа.

И я превращаюсь в рыдающую кашу. Господи, если я не могу даже думать об этом, как, черт возьми, я буду с этим жить?

Дженна читает мои мысли, потому что сквозь слезы говорит:

— Час за часом. Или, может быть, даже одну минуту за раз. А иногда и по