Скромница в ловушке - Сара Крейвен

Платье, выбранное для ужина, Элли еще ни разу не надевала: до колена, из темно-синей шелковистой ткани и с цельнокроеным рукавом. Узкий поясок из синих и золотых шелковых цветов подчеркивал ее тонкую талию. Одевшись, она обнаружила — платье идеально подходило к сапфиру, подаренному графом. «Как будто так и было задумано», — мысленно простонала она.

Джованни открыл перед ней дверь, и она остановилась, сделав глубокий вдох. Ей казалось, будто она выходит на сцену, не зная, какая пьеса разыгрывается, не говоря уже о словах, которые ей нужно говорить. Но улыбка мажордома и одобрительный кивок помогли ей наконец войти в комнату, хотя тишина, воцарившаяся при ее появлении, могла запросто смутить.

На секунду она подумала, что опоздала, но, быстро оглядевшись, поняла: еще не все собрались. Ни Эрнесто, ни ее кузины пока не было.

— Дорогая, — князь Дамиано подошел к ней, — ты очаровательно выглядишь. — Он повернулся к Анджело, который оказался рядом с ним: — Ты счастливый человек, граф.

— Я отлично понимаю, насколько мне повезло, — вкрадчиво произнес Анджело. Он улыбался, но в его темных глазах не было ни капли тепла, когда он взял безвольную руку Элли и легко поцеловал ее. — Моя дорогая, бабушка Козима очень взволнована и хочет поближе познакомиться со своей будущей внучкой. Можно я отведу тебя к ней?

От слов, выбранных Анджело, ее сердце на секунду замерло…

— Да, — хрипло ответила она, беря себя в руки.

Графиня сидела на диване, беседуя с синьорой Киприанто, которая тактично отошла при появлении Элли.

— Я привел к тебе мое сокровище, бабушка, — легко сказал Анджело. — Уверен, ты будешь ею так восхищена, будто сама ее выбрала. — Он замолчал, когда графиня закусила губу и слегка переменилась в лице, потом обернулся к Элли и улыбнулся: — Принести тебе что-нибудь выпить, моя дорогая?

«Что-то здесь не так, — решила Элли. — Что-то, о чем я не знаю».

Вдруг гнев овладел ею, а заодно и желание покапризничать. Она взглянула на Анджело:

— Да, как обычно, пожалуйста. — И, награжденная вспышкой досады в его глазах, добавила ему вслед: — Дорогой.

Графиня подалась вперед и взяла Элли за руку:

— Елена… надеюсь, я могу тебя так называть, а ты можешь называть меня бабушка Козима. Мы познакомились при… довольно щекотливых обстоятельствах, но сейчас должны оставить все это позади и смотреть вперед. Ты согласна со мной?

Элли была поражена: графиня говорила так, будто обсуждала мелкую проблему, разрешенную к всеобщему удовольствию.

— По-моему, сложно забыть обо всем так быстро. Но, поверьте, я постараюсь. Надеюсь, эти слова вы хотели от меня услышать?

В темных глазах собеседницы мелькнула вспышка, сразу напомнившая Элли ее внука.

— Не совсем, — сказала графиня, — но для начала подойдет.

И затем она со всем своим обаянием начала задавать вопросы. Элли сама не заметила, как стала рассказывать о своих родителях, друзьях, работе в издательстве, раскрывая больше, чем ей бы хотелось. И наконец, она рассказала графине о своей квартире.

Когда она упомянула, что живет одна, графиня удивленно подняла брови:

— Тогда чем быстрее ты согласишься переехать во дворец Дамиано, тем лучше, дорогое дитя.

Элли застыла:

— Не вижу в этом никакой необходимости. Я люблю свою квартиру. Это мой дом.

— Больше нет! К тому же ты выходишь замуж и вскоре будешь жить в доме мужа.

— Когда я… выйду замуж, так и сделаю. Но пока я останусь у себя.

— Но это невозможно. — Графиня почти упрашивала ее. — Анджело нельзя будет приезжать к тебе. С этого момента вокруг ваших отношений не должно витать ни одного слуха.

Элли открыла было рот, чтобы сообщить: визиты графа Манзини не входят в ее расписание и между ними нет никаких отношений, но услышала спокойный голос Анджело:

— Твой напиток, Елена. Кампари с содовой. — И он мягко добавил: — Как ты любишь, дорогая.

«Ну конечно, — подумала Элли, скрипя зубами, — он спросил у крестной. Так я и знала».

Взяв бокал, она поблагодарила, мечтая выплеснуть вино на Анджело и подмочить его насмешливое лицо и безвозвратно испортить его рубашку. После чего покинуть комнату. Вместо этого Элли выбрала маску сдержанности, односложно отвечая на любые обращенные к ней вопросы и благодаря Бога, когда князь с женой и другими гостями присоединились к ним и беседа наконец перешла на другие темы.

Когда Джованни объявил о том, что ужин подан, Элли поняла — кое-кого не хватает. Она вполголоса обратилась к княгине с вопросом о том, где же Эрнесто и Сильвия.

— Их здесь нет, — спокойно ответила ее крестная. — У Сильвии началась мигрень, такая сильная, что Эрнесто отвез ее обратно в Рим. Какой хороший, заботливый муж! И не волнуйся о своем возвращении! Чезаре уже сказал, ты поедешь с нами. Можно также сразу распорядиться о том, чтобы вещи из твоей квартиры перевезли во дворец. Так удобнее, ты согласна?

Нет, Элли не была согласна, но понимала — нет смысла отвечать «нет». И с каких пор Сильвию мучает мигрень?

«Словно я пытаюсь выбраться из лабиринта, — горько думала она, идя в столовую. — Куда бы ни повернула, всюду натыкаюсь на стену».

Позже, когда она подняла глаза и наткнулась на изучающий взгляд Анджело, Элли поняла: эти тупики — меньшая из ее проблем.

Попав во дворец Дамиано, Элли поняла — здесь все идеально.

Она переходила по мраморному полу из одной огромной с высокими потолками комнаты в другую. Она спала на лучших льняных простынях, изысканные блюда подавались на фарфоровых блюдах.

Маленькая квартирка Элли целиком бы поместилась в ее нынешней спальне, не говоря уже о примыкающих к ней маленькой уютной гостиной и роскошной ванной комнате. Ее подержанный «фиат» казался ничтожным придатком к лимузину князя и элегантной «альфа-ромео» крестной, припаркованным на гравийной площадке перед дворцом.

Элли возмущало физическое присутствие графа во дворце, куда он регулярно приезжал, ужиная здесь несколько раз в неделю. Но даже мысль о том, что все это лишь часть игры и он приезжает повидать князя Дамиано, не облегчала ее мучений.

Анджело присылал Элли цветы. Ее гостиная была заставлена цветами.

И он целовал ее. В основном руку или чмокал в щеку, но иногда и в губы — всегда, когда она не могла уклониться.

Конечно, девять из десяти женщин спросят ее: почему ей не хочется поцелуев самого привлекательного мужчины в Италии? Но Элли так и не смогла придумать ответа. Краткие минуты в постели в его объятиях, когда она превратилась в незнакомку для самой себя, научили ее этому. И от подобных воспоминаний у Элли все еще пересыхало во рту, а тело дрожало от неизвестных ей ощущений.

И Элли твердо решила: все так и должно оставаться.