Скромница в ловушке - Сара Крейвен

Элли чувствовала, как напряжение в комнате сгущается.

— Я поговорю с ним, — отчаянно предложила она. — Может, князь поймет меня…

— Но, дорогая девочка, — перебила ее княгиня, — что ты можешь сказать?

В эту же минуту Элли поняла: и ее крестная, и графиня отлично знали, где и с кем должно было состояться свидание Анджело. И они уже какое-то время контролировали ситуацию.

— Ничего, — дрожащим голосом ответила Элли.

— Весьма благоразумно, — отметила графиня и спокойно взглянула на внука: — Ты еще не высказался.

В его голосе слышался лед.

— Может, я потерял дар речи.

— Уверена, ты оценишь необходимость таких действий. Твои переговоры с князем Дамиано пройдут удачнее, если ты будешь участвовать в них в качестве жениха синьорины Блейк, а не ее соблазнителя. Ты непременно согласишься.

— При таких условиях у меня нет особого выбора, — бросил Анджело с нескрываемой горечью, и Элли удивленно взглянула на него. — К тому же помолвка — это еще не свадьба.

«Извините, — негодующе хотела сказать Элли, — но кто кому оказывает услугу? Граф Анджело Манзини, пусть и в подарочной упаковке, вы мне не нужны!»

И тут же на нее нахлынули жгучие воспоминания его потрясающе чувственных поцелуев и собственной неожиданной реакции на них…

— Значит, мы договорились, — живо заявила княгиня и поднялась. — Теперь предлагаю остаток ночи все же отдохнуть. — Она замолчала и с особым выражением добавила: — Надеюсь, никаких тревожных событий уже не произойдет.

* * *

В оставшееся до утра время Элли так и не смогла отдохнуть. Ее вещи были уже перенесены в новую комнату, за что стоило благодарить весьма расторопного Джованни, которому Элли боялась смотреть в лицо. Стоило признать — новое ее пристанище оказалось роскошнее, чем в башне. Здесь была огромная и очень удобная кровать.

Но расслабиться она так и не могла. Ей надо было многое обдумать.

Во-первых, было совершенно ясно: ее и Анджело Манзини подставили, причем явно сама Сильвия. Но зачем?

Во-вторых, когда Элли обернулась, чтобы пожелать всем спокойной ночи, она увидела, как граф смотрит на нее — с презрением и негодованием, которые жгли ее кожу.

«Все решат, — зло думала она, поднимаясь наверх, — что это я завела недозволенный роман, а не Анджело!»

Не давала ей покоя и ирония всей ситуации. Первый мужчина, который попал в ее постель, оказался там по ошибке.

«Полное унижение», — думала Элли.

Она уснула, лишь когда горизонты осветили первые лучи восходящего солнца.

Поздним утром Элли разбудила служанка, принесшая поднос с завтраком: чай с лимоном, теплые рогалики, ветчину и сыр. Элли съела, что могла, быстро приняла душ и оделась.

Прежде чем спуститься вниз, она остановилась и оценивающе осмотрела себя в зеркале: обычная темно-зеленая льняная юбка и такая же обыкновенная белая футболка.

«Этим все сказано», — подумала Элли, строя рожицы своему отражению.

Никто в здравом уме не поверит, что такой человек, как Анджело Манзини, сделал ей предложение или крался в ночи, чтобы предаться страсти в ее объятиях.

Как бы то ни было, именно так была представлена вся эта история, и теперь Элли надо было как-то ее придерживаться. «Но только на четко обозначенное время», — сказала она себе, гордо подняв подбородок.

Когда она спустилась вниз, ее встретил Джованни. Поклонившись, мажордом сообщил: княгиня хочет поговорить с ней в своей личной гостиной.

«Неудивительно», — подумала Элли. Это было уединенное местечко, выдержанное в бледно-розовом цвете, который ее крестная описывала как «самый успокаивающий нервы цвет». Сюда никому без специального приглашения нельзя было входить. А значит, их беседу никто не прервет.

Подойдя к дверям, Джованни постучал и, открыв створку, пропустил Элли.

Она вошла, решительно улыбаясь, но замерла посреди комнаты, когда единственный посетитель повернулся к ней лицом.

На нем были темно-серые брюки и подходящая к ним рубашка с расстегнутым воротом. На фоне пастельных цветов гостиной Анджело выглядел так же мрачно, как безлунная ночь. Элли сразу ощутила — эта милая комната перестала быть святилищем, а превратилась в логово пантер.

— Я думала, меня позвали поговорить с моей крестной, граф Манзини.

— Она решила, что у нас должна быть возможность поговорить наедине. — Его голос звучал так буднично! — А раз мы должны убедить всех, что мы уже несколько недель близки, будет лучше, если ты будешь называть меня Анджело. А я буду звать тебя Еленой.

На его лице не было ни тени улыбки, но, по крайней мере, сейчас он не смотрел на нее так, словно она гусеница в его салате. Легкое безразличие — вот подходящее описание его поведения. И она должна ему соответствовать.

Элли подняла голову:

— Значит, ты действительно собираешься притворяться?

— К несчастью, да. — Он замолчал. — Кажется, ты знаешь — я здесь ради обсуждения важной для «Галантаны» сделки с князем Дамиано. Не хватало только, чтобы мои планы по расширению фирмы рухнули из-за коварных умыслов рассерженной женщины.

— Рассерженной? — быстро переспросила Элли.

— Ты, наверное, знаешь — твоя кузина была моей любовницей?

— Нет, до тех пор, пока не увидела, как она отреагировала на твой приезд.

— О, тогда ты точно не знаешь, что две недели назад я порвал с ней отношения.

— Порвал? — Элли уставилась на него. — Но твои слова вчера ночью… никогда бы не подумала…

— Это свидание должно было стать последним, — Анджело пожал плечами, — поэтому я не мог разочаровать леди.

— Я… я не хочу об этом слышать. — Элли судорожно вздохнула. — До сих пор не верю, что Сильвия так поступила! Я и не собиралась проводить здесь выходные и приехала только потому, что она меня попросила! — Элли развела руками. — Если Сильвия хотела отомстить и подставить тебя, зачем втягивать в это меня? Невероятно…

— У нее могли быть на то причины, — совершенно нейтральным голосом произнес он.

— Не могу даже представить их. — Элли замолчала. — В любом случае, откуда Сильвия знала, что ты тут будешь?

Он нахмурился:

— Возможно, я упоминал об этом тогда, когда это не казалось столь важным. Я забыл.

— Чудовищное упущение.

— Как скажешь. — Его лицо стало жестче. — Но поверь мне, я бы запомнил, что она тоже будет среди гостей, и тут же изменил бы свои планы.

— Раз она уговорила меня, то ее схема становится ясна, — медленно проговорила Элли. — Теперь я это понимаю. К тому же ты не мог знать — комната в башне всегда предназначалась мне.