Скромница в ловушке - Сара Крейвен

— Елена, твое маленькое убежище на берегу. Что с ним теперь будет?

Анджело, беседовавший с князем, повернул голову и, вопросительно подняв брови, смотрел на нее:

— Убежище для молодой жены? Звучит немного опасно, моя дорогая. И ненужно. Что это за место, где?

Элли отважно встретила его взгляд.

— Моя бабушка оставила мне маленький коттедж на побережье в местечке Порто-Веккио, — холодно ответила она. — Это маленькая рыбацкая деревня, совсем не модная, поэтому вряд ли ты о ней слышал.

— Но теперь я услышал о ней, а также о том, что у тебя есть дом, о котором я не знал. Это повлечет за собой определенные траты. Предполагаю, ты хотела бы его продать?

— Наоборот, — ответила Элли. — Я не собираюсь разлучаться с домом! Хотя могла бы сдавать его на лето…

Анджело учтиво наклонил голову:

— Думаю, мы обязательно должны это обсудить.

Элли позволила себе легкое удивление в голосе:

— Но о чем можно говорить, если мое решение уже принято?

«Кроме того, — мысленно добавила она, — время римских диктаторов прошло с Юлием Цезарем, или ты не слышал?»

В любом случае она не откажется от домика, независимо от пожеланий ее мужа. Это ее особенное место, и оно важно для Элли. Дом хранит очень много воспоминаний, от которых она не избавится по указке графа.

Бабушка Виктория оставила деньги на необходимые траты и местные налоги, но этой суммы не хватит надолго. Элли не собиралась просить у графа ни цента на содержание «Каза Бьянка», поэтому возвращение к работе становилось еще более необходимым.

Лежа ночью без сна, она пришла к мысли, которая сможет разрешить проблему, пусть выполнение ее задумки и не обрадует Анджело.

В Востранто была комната, не очень большая, но хорошо освещенная, а главное, неиспользуемая. У окна в ней стоял небольшой столик. Элли сказали, что за ним мать графа Анджело писала письма и просматривала отчеты по хозяйству.

Но если там установить ее ноутбук, она сможет получать работу из издательства по электронной почте и отправлять уже готовые переводы. Таким образом, ей не придется ездить в город, и, если она будет использовать свою девичью фамилию в профессиональных целях, никто не узнает, что графиня Манзини работает.

Они ехали в его машине. Анджело сам сидел за рулем, Элли занимала пассажирское сиденье рядом с ним. Искоса поглядывая на Анджело, она заметила — загорелое лицо с идеальной формы ртом было странно суровым.

— Что-то не так? — вдруг спросил Анджело, так что она вздрогнула.

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Ты выглядишь немного беспокойной.

— Прошедшие события, — начала она, — вряд ли можно назвать успокаивающими.

— Не знаю, как заверить тебя…

— Что я тебя не интересую? — Элли вскинула голову. — Поверь, об этом я меньше всего переживаю.

— Тогда что тебя тревожит?

— Есть кое-что. Я решила продолжать работать, но дома, в твоем доме, в Востранто.

— Как же ты собираешься это делать? — Его голос не очень ее подбадривал.

— По почте. В доме есть комната, которую твоя мать раньше использовала в качестве кабинета. — Элли замолчала. — Это не будет тебе мешать. Я буду работать столько, сколько мне необходимо. Ты должен понимать — мне важна моя карьера, важно мое будущее.

— Опасаешься, что я не смогу тебя обеспечить? — бросил он ей в лицо.

— Я ценю свою независимость. Которая будет длиться гораздо дольше, чем этот брак…

Анджело выругался:

— И ты решила не советоваться со мной, прежде чем отдать распоряжения?

— Я думала об этом. Но слишком хорошо знала, как ты отреагируешь. А если ты сейчас отменишь мои распоряжения, твои слуги узнают о том, что мои желания тебе не важны. Это не даст мне завоевать их уважение и эффективно управлять Востранто, как тебе бы хотелось.

— Я недооценил тебя, Елена. В таком случае я не буду отменять твои приказы. Но помни — я по-прежнему хозяин Востранто.

— Дома — да, — ее сердце бешено колотилось, — но вы не мой хозяин, граф Манзини, и никогда им не будете!

Он внезапно выкрутил руль, и Элли закричала, когда машина выехала на обочину, остановившись на самом краю обрыва.

— Кажется, тебе нравится бросать мне вызов, моя дорогая? — Его слова словно хлестали ее. — Ты слишком часто это делаешь.

Он грубо схватил ее и прижал к себе. От его поцелуя, беспощадного и чувственного, ее губы опухли и горели.

— Теперь ты знаешь, Елена, что значит, когда я злюсь. Очень советую тебе больше не рисковать. Тебе понятно?

— Понятно… — изменившимся голосом ответила она.

Всю оставшуюся дорогу оба не проронили ни слова.