Самозванка поневоле - Барбара Картленд

— Я сам это вижу, — опустил голову маркиз.

Он встал, будучи не в состоянии сидеть спокойно, и прошел к камину.

— Я и представить не мог, что Орестос захочет увидеть во мне своего зятя, — сказал он, — а его дочь выйти замуж за иностранца.

Чуть погодя он добавил:

— Теперь я вспоминаю, что Амелия всегда была с нами, даже когда Орестос и я должны были обсуждать дела вдвоем. Она изредка говорила что-нибудь, но мы в основном не обращали на нее внимания.

— Она хорошенькая? — поинтересовалась леди Брэкли.

— Не очень, — сказал задумчиво маркиз. — Маленького роста, коренастая, с кожей оливкового цвета и, как мне показалось, не слишком умная.

Вдова огорченно вскрикнула.

— В таком случае ты не можешь жениться на ней, дорогой мальчик!

— Я знаю. Но как мне выпутаться из всего этого, не обидев Орестоса?

Над головами присутствующих повисло молчание.

Его нарушила Урса.

— Когда приедет мистер Орестос… — тихо промолвила она, — не могли бы вы убедить его, что уже… помолвлены с кем-то?

Маркиз повернулся к Урсе и посмотрел на нее так, словно увидел впервые.

Очнувшись от ошеломления, он сказал:

— Действительно! Почему я не подумал об этом? Вы гениальны, совершенно гениальны!

Он замолчал, как будто обдумывая сказанное, и наконец произнес:

— Но, чтобы заставить его поверить в это, не вызывая у него никаких сомнений, я должен пригласить свою невесту.

— Да, конечно, — согласилась вдова. — Иначе он может подумать, что ты изобретаешь отговорки, чтобы не делать предложения его дочери.

Маркиз в отчаянии коснулся рукой лба.

— Не могу же я, как кролика из шляпы, достать ниоткуда девушку, готовую сыграть роль моей будущей жены!

— Я думаю, многие молодые женщины рады были бы помочь тебе в этом, — засмеялась леди Брэкли. — Дорогой Гай, я потеряла счет красавицам, которые вздыхают по тебе и которым ты разбил сердце.

— Это нечестно, grandmama! — возмутился маркиз. — Я всегда думал, мои affaires de coeur[9]хранятся в тайне.

Вдова захохотала.

— Слухи разносятся ветром, и я обычно узнаю о твоем последнем affaire, как ты это называешь, почти тогда же, когда оно начинается.

— Я могу лишь сказать, что сейчас у меня его нет, — заявил маркиз, — а также я не знаю никого, кто сыграл бы эту роль и не поведал потом об этом миру.

— Это было бы катастрофой! — содрогнулась вдова. — Кроме всего прочего, если б это дошло до королевы, она бы сильно разгневалась.

Маркиз беспомощно махнул рукой.

— Что же мне делать, grandmama? Потому-то я и прибег к вашей помощи. Вы никогда не оставляли меня в беде, начиная с самого детства и кончая эпизодом, когда меня чуть не отправили учиться в Оксфорд.

Его слова развеселили вдову.

— Это правда, и, конечно, я должна спасти тебя и сейчас. Однако, что бы ни случилось, никто не должен узнать об этом. Значит, эту роль должна сыграть…

Леди Брэкли прервала на минуту свои рассуждения.

— …Пенелопа! — вдруг воскликнула она. — Пенелопа могла бы быть твоей невестой в продолжение двух недель, когда твои греческие друзья будут в Чарнвуд Корте!

Урса встрепенулась, пораженная, но, прежде чем она успела что-нибудь сказать, маркиз произнес:

— Действительно! Пенелопа, как никто другой, подошла бы для этого.

Он повернулся к Урсе.

— Орестос вряд ли мог когда-либо слышать о вас, тем более видеть вас. Он не был в Англии уже десять лет, и дядя Артур, насколько я знаю, никогда не был в Греции после женитьбы! Что вы скажете на это?

— Н-но… но… — бормотала Урса, — что мне пришлось бы в этом случае… делать?

— Совершенно ничего, — ответил маркиз. — От вас лишь потребуется выглядеть, как всегда, прекрасной, и, когда я представлю вас как мою невесту — хотя формально о помолвке мы якобы не объявили, — Орестосу более ничего не останется, как сказать: «Поздравляю вас!»

— Я… я боюсь, я могу… сделать что-то не так, — заикаясь, пролепетала Урса.

У нее, однако, появилась мысль, что если уж она исполняет одну роль, то сможет исполнить и две.

— Не беспокойся, дорогое дитя, — поддержала ее вдова. — Я буду с тобой. Надеюсь, мой внук распространит приглашение и на меня. Я не хочу пропустить эту интереснейшую драму!

— Конечно, вы едете со мной, — согласился маркиз. — Вы сможете поговорить с Орестосом на его языке и внушить ему, что, как это ни печально, у вас не будет греческой внучатой невестки.

— Я… я думаю, это… возможно, — промолвила Урса.

Она, казалось, убеждала себя.

Маркиз подошел к ней и взял ее руку.

— Я знаю, что прошу слишком многого от вас, — с чувством сказал он, — но я был бы очень, очень благодарен вам за спасение меня от катастрофической женитьбы.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Благодарю вас!

Когда его губы коснулись ее руки, Урса ощутила пробежавшую по телу легкую дрожь и решила, что это от страха.

Маркиз взял с подноса бутылку шампанского и наполнил три бокала.

— А теперь, — провозгласил он, — я хочу выпить за светлый ум моей бабушки, за доброту и сочувствие другой моей прекрасной родственницы.

Он поднял свой бокал, неотрывно гладя на Урсу.

И вновь она почувствовала некий трепет, охвативший ее.