Самозванка поневоле - Барбара Картленд

— А где теперь ваша дочь? — спросила Урса.

Она внезапно испугалась, что может застать ее в Чарнвуд Корте.

— В Сомерсете, — ответила вдова. — Она живет там с тех пор, как умер ее муж. Гай часто заезжает к ней, но, мне кажется, с тех пор, как у Шарлотты появились собственные дети, он стал комфортнее чувствовать себя в моем доме.

Экипаж покатил быстрее, и стало трудно вести разговор.

Вскоре вдова закрыла глаза и, казалось, уснула.

Урса целиком ушла в свои мысли.

Она не могла представить себе ничего более захватывающего, чем ее нынешняя роль.

«Если я не допущу никаких ошибок, — думала она, — то запомню это на всю жизнь как приключение, с которым не сталкивалась даже во время путешествий с папой!»

В двадцать минут второго экипаж въехал в ворота из кованого железа и покатил к дому по длинной дубовой аллее.

Урса не могла сдержать восхищенный возглас, увидев Чарнвуд Корт.

Ну конечно, именно такое окружение приличествует этому маркизу!

В центральной части огромного дома возвышалась башня с развевающимся фамильным флагом.

С двух сторон к зданию примыкали два крыла, возможно пристроенные позднее, но создававшие законченный ансамбль.

Сады вокруг дома пламенели яркими цветами.

Внизу раскинулось озеро с множеством лебедей: Урса их видела, когда экипаж проезжал по мосту.

К озеру спускались мягкие лужайки, напоминавшие зеленый бархат.

«Да, это дворец, достойный прекрасного принца», — думала Урса.

Маркиз ожидал их у главного входа, к которому вела широкая лестница.

Он сбежал по ступеням, покрытым красным ковром, чтобы открыть дверцы экипажа, прежде чем это сделает лакей.

— Добро пожаловать в Чарнвуд Корт, grandmama! — провозгласил он. — Не могу выразить словами, как я рад вновь видеть вас здесь.

— Я тоже очень рада, дорогой мальчик, — ответила леди Брэкли.

Маркиз помог ей выйти из экипажа и улыбнулся Урсе, последовавшей за нею.

— Как прекрасно видеть вас снова, Урса! — громко произнес он.

Маркиз хотел, чтобы лакей, торопливо спускавшийся по лестнице, мог услышать его.

— Я тоже… рада быть… здесь, — растерянно промолвила Урса.

Маркиз повел вдову вверх по ступеням, а затем — в большой холл, поразивший Урсу своим великолепием.

Широкая лестница, ведущая наверх, сияла хрусталем и бронзой, с обеих сторон огромного мраморного камина свешивались флаги — боевые трофеи предков нынешнего владельца усадьбы.

Маркиз под руку с леди Брэкли вошел в просторную, со вкусом обставленную комнату.

Урса подумала, что это гостиная.

Позже она узнала, что в другой части дома есть подобная комната, превосходящая эту размерами.

На столе в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского.

Горничная помогла им раздеться.

— Я подумал, что вы не захотите сразу подняться к себе после долгой дороги, — сказал маркиз. — Радом есть комната с зеркалами, где вы сможете снять шляпы и полюбоваться собой!

Вдова засмеялась.

— Я помню, Гай, это действительно очень удобно.

Дамы прошли в указанную комнату, ополоснули руки и сняли шляпы.

— Теперь я чувствую себя как дома, — улыбнулась вдова. — Гай умеет все предусмотреть.

— Он действительно очень внимательный, — согласилась Урса, — и я надеюсь, что он предусмотрел отменный обед, так как, откровенно говоря, очень голодна.

Леди Брэкли рассмеялась.

— В прошлый раз за время пребывания в Чарнвуде я поправилась на несколько фунтов, и все — благодаря великолепному столу!

— В данный момент мне очень приятно это слышать, — заметила Урса.

Обед, сервированный в роскошной, изысканной гостиной, какую Урсе не приходилось когда-либо видеть, превзошел все ожидания.

Вдоль одной из стен располагалась галерея для музыкантов.

Предки маркиза пристально смотрели на гостей с превосходных портретов.

А маркиз, сидевший во главе стола, напоминал многих из них.

Нет, он был гораздо красивее тех, что были изображены Ван Дейком.

Увидев неподдельный интерес Урсы, маркиз рассказывал ей о картинах и в завершение произнес:

— Я должен показать вам картинную галерею. Мой отец увлекался коллекционированием, и здесь собраны полотна со всего света. Будучи маленьким мальчиком, я ощущал себя то в Венеции, то в странах Востока, изображенных на картинах, особенно после того, как моя гувернантка описывала мне эти страны.

— Точно так же и мой отец рассказывал мне о мире, — молвила Урса.

Она чуть было не добавила, что посетила многие страны со своим отцом.

Маркиз был искренне удивлен ее познаниями о художниках, которых он упоминал.

Он обнаружил также, что может говорить с ней о тех местах, где побывал, и что ее действительно интересует то, о чем он рассказывает.

Он чувствовал, что интерес ее не показной, как у многих женщин, с которыми ему приходилось общаться.

После обеда он настоял, чтобы бабушка поднялась к себе отдохнуть.

— Орестос будет здесь около четырех часов, — сказал он. — Тогда мне действительно понадобится ваша помощь, grandmama, поэтому я надеюсь, что вы успеете поспать к тому времени.

— Не буду спорить с тобой, — улыбнулась леди Брэкли. — Просто я сделаю так, как ты говоришь!

Маркиз провел ее наверх.

Оставшись одна, Урса более внимательно стала разглядывать комнату, в которой они были до обеда.

На стенах висело несколько великолепных картин. Кроме того, там была коллекция табакерок, бесспорно очень ценных.

Она любовалась прекрасной картиной Рембрандта, когда вернулся маркиз.

— В нашем распоряжении есть немного времени, чтобы как-то развлечься, прежде чем здесь развернется драма, — сказал он. — Чем бы вы предпочли заняться?

— Я столько хотела бы увидеть у вас! — ответила Урса. — А поскольку я боюсь упустить что-либо важное, то разрываюсь между картинной галереей и конюшнями.

Маркиз рассмеялся.

— Такой же вопрос в подобных обстоятельствах мне пришлось бы решать самому. Если мы поспешим, то успеем сделать и то, и другое. Поэтому давайте начнем с конюшен.

Когда Урса увидела его лошадей, она поняла, что в отъезде он не порывал связь со своим управляющим.

Лошади, остававшиеся здесь без него, были во всех отношениях замечательными, хотя и не столь молодыми.