Воспоминания бывшего человека - Ник Председатель

до утра спорили о том, как спасти мир. Собственно, большого спора и не было. Я говорил, а Вадим только иногда осторожно не соглашался, да и то, вероятно, только для того, чтобы подстегнуть мой пыл. А я, упиваясь своей логикой, говорил о том, что должна работать система. Не человек должен думать о благе общества — нет, человек всегда думает только о себе, о своей семье и это естественно. История знает, конечно, несколько личностей, которые, вероятно, думали о благе человечества, но все это исключения — человек должен заботиться о себе! А система — демократическая система построения общества — должна отрабатывать таким образом, чтобы человек, работая на себя, работал и на все человечество. У нас, говорил я с кислой миной, такая система не построена и, возможно, в нашей стране, с нашим народом, никогда и не будет построена. Вадим, помню, возражал — насчет народа. Заступался — люди-де у нас талантливые, только пьют много. И вовсе не зависть основная их черта, а доброта. Смеясь, я доказывал, что доброта у нас направлена только на тех, кому живется хуже, нежели нам. А вот для тех, кому живется лучше — у нас припасена черная зависть!

Ну, и все в таком духе… Теперь, вспомнив наши разговоры о спасении отечества, Вадим решил, что я брошусь спасать все человечество? Или узнав, что и мне уготована не лучшая участь, работая на себя, я стану работать и на благо всего людского сообщества? Вот в этом, пожалуй, была толика здравого смысла.

«Я продал обе тачки, — писал дальше Вадим, — нужны были деньги на поездку в Индию. Ленка, кстати, еще не открывала гаражи? Вот будет потеха! Жигуль пошел почти за бесценок, а Тойота — продалась неплохо. Во всяком случае, на поездку хватило. «По аглицки» я говорю неплохо, ты знаешь. Ну, короче, опуская подробности того, как я добирался с паломниками в горы, как бродил вместе с другими идиотами в поисках Шамбалы, скажу, что мудрецов я не нашел. Есть в Индии аскеты, копящие, как пишут в книгах, «духовную мощь», есть йоги очень высокой квалификации, но все это немного не то. Эти люди не могли мне рассказать об ответах на вопросы Александра. Некоторые, к тому же говорили только на хинди, которого я не знаю. Я уж решил, что идея с поездкой в Индию — очередной бред, но тут один преподаватель йоги, после долгого размышления, посоветовал мне обратиться к очень известному, но только в узких кругах, учителю. Махатмой, конечно, его не назовешь, но за тот короткий период времени, что я провел у него, он меня многому научил. К сожалению, Нико, не могу тебе ничего рассказать, так как первым условием наставника был обет молчания. Но я многое постиг и многое узнал. Десятого вопроса, кстати, гуру не знал, хотя о девяти вопросах и ответах рассказал почти твоими словами. Небольшие расхождения были, но это, скорее всего, огрехи перевода.

На прощание гуру дал мне талисман и предсказал скорое соединение с абсолютом. Талисман я потерял, о чем очень жалею — изящная была вещица. Ну и, кроме того, я уже тогда знал, что не все обереги и талисманы — суеверие. Этот, похоже, был настоящий. Да, сейчас я вспоминаю, что все мои беды начались именно после потери талисмана. И страхи навалились, и нежелательные случайности посыпались, как из рога изобилия. Сейчас каждую ночь я испытываю такие ужасы, что, кажется, скоро потеряю самообладание. А ведь в Индии я сумел провести ночь с мумией. Пожалуй, об этом тебе можно рассказать, ибо это было до того, как гуру взял с меня слово молчать. Дело в том, что наставник всех кандидатов в ученики подвергает своеобразному тесту — нужно переночевать в пещере, в горах, где сидит мумия. Причем, говорится, что в любой момент ты можешь прервать испытание и, пройдя вдоль речки выйти к домику, где ночует наставник. Но тогда его учеником ты уже не станешь. Ты скажешь — жестокое испытание? Может и так, но, во-первых, если не отсеивать большую часть желающих стать учениками гуру, то этих учеников будет невероятное количество, а в Индии — ты знаешь — стараются заниматься индивидуально. А, во-вторых, ученик должен обладать сильной волей и огромным желанием обучаться у наставника, иначе это будет просто обоюдная потеря времени. И если он не выдержит испытание, значит, воля у него слаба, да и желание стать учеником не очень велико. Словом, на мой взгляд, испытание это, хоть и жестоко, но необходимо.

Я, хоть и не мог долго обучаться у гуру, но испытание пройти был обязан. Пещера находилась в горах, но не очень далеко. За день мы до нее добрались. Точнее сказать добрались до домика, о котором я упоминал — там обычно ночует наставник. А пещера — километра полтора вверх по речке. И к ней я должен был добираться самостоятельно. Наставник сказал, что мимо я не пройду. Отправиться нужно было с наступлением темноты, а вернуться, если все будет хорошо, с утренней зарей.

Ты спросишь, может быть, что мешает прикорнуть за первым же валуном, а утром спокойно сказать, что переночевал-де с мумией? Но вдруг гуру спросит расположение камней в пещере? Положение мумии — где она, в какой позе? Можно, конечно побывать в пещере, посмотреть на мумию, а спать опять-таки где-нибудь в другом месте, но я не сомневался, что у наставника имеются верные способы узнать — провел ты ночь в пещере или смухлевал. Кроме того, это был такой проницательный человек, вероятно даже, очень сильный телепат, что пытаться обмануть его — затея безнадежная. И, наконец, еще одно — я просто не хотел врать. Врать такому человеку — нет, это невозможно, просто не повернется язык. Короче, было понятно с самого начала, что придется действительно с наступлением темноты отправиться вверх по речке и провести жуткую ночь в обществе мумии. Кто же был этот человек — умерший и оставшийся в пещере? Гуру ничего не говорил об этом. Да, впрочем, это было и неважно.

Глава 4

Провожая меня, наставник дал свечку — «пойдешь назад не раньше, чем догорит эта свечка, даже если солнце уже встанет». На мой недоумевающий взгляд он сказал, успокаивающе, что свечка догорает точно на рассвете — это проверено многократно. Но, тем не менее, выходить