Она - новенькая - Эля Пылаева

— В клуб? Никогда не была в клубе. Разве нас пустят?

— Это мои заботы.

— А как же школа? Я же не могу приехать ночью.

— Забей! Потусуемся часов до четырех, потом разложим сиденья, поспим в тачке до семи и вернемся как ни в чем не бывало с утра.

Вообще там и чилауты есть. Можно снять…

— Приключение, помнишь? — уговариваю ее я. — Мы всегда с друзьями делаем так!

На самом деле, читай: пару раз прокатывало.

— Ты чего загрустила? Не хочешь?

— Хочу… — неуверенно.

— Тогда — едем!

Да! Мне очень хочется ее развлечь. И совершенно не хочется отпускать.

Цветные и неоновые лучи «режут» толпу. Басы бьют в грудную клетку, как в барабан. Это пьянит!

Но на танцполе для моей Мышки слишком громко. Это ее дезориентирует и, чувствую, что пугает, зажимает… Ее кисть крепко сжимает мое предплечье. Обнимаю сзади, стараясь окружить своим присутствием.

Я же рядом, расслабься!

Пробую увлечь в пульсацию толпы, но стоит только на мгновение оторваться, как она замирает.

Пытаясь почувствовать, как чувствует она, закрываю глаза, прижимаясь к ней. И первый же толчок в плечо, полностью выбивает, заставляя распахнуть глаза и сориентироваться. А она не может распахнуть.

Тесно. Кто-то периодически толкает, протискивается.

Ладно, не все сразу. Касаюсь губами к ее ушка.

— Пойдем в чилаут-зону?

Кивает.

Как только мы выходим из зоны громкого музла, с облегчением выдыхает.

— Громкая музыка не мое, наверное. Извини.

— Не понравилось?

— Когда нет зрения, слух дает тебе возможность частично ориентироваться в пространстве. Меня немного напугала потеря последней ориентации.

— Да, я понял. Не парься. Мы и наверху неплохо потусуемся.

— Макс, привет, — проходя мимо, мурлыкают знакомые телочки, ревниво с недоумением поглядывая на Яну.

— Привет, — прижимая за плечо крепче, провожу ее мимо.

Она немного не пишется в местный стиль. Девочки здесь в откровенных коктейльных платьях, буфера навыкат, каблуки практически стрип. Яна — в кожаных брюках, ботинках на платформе и черном гольфе без рукавов с белой абстракцией. Шикарная и стильная, на самом деле. Но закрытая. Обнимая, глажу по плечу.

— Ты часто бываешь здесь?

— Не редко. Это клуб моего двоюродного брата.

Мы садимся на диванчик. Нам приносят меню.

— Кушать хочешь?

— Нет. Я хочу пить.

— Иди сюда, моя прелесть, я тебе почитаю меню.

Оперевшись на спинку, заваливаю ее на себя спиной. Немного препирательств, и она сдается.

— Ян… — трусь носом об ушко, рисуя пальцами восьмерку на животе. — Дай губки…

Шлепок по бедру.

— Меню читай.

— Так нечестно, — хныкаю я. — Мне необходимо топливо. Сдавайся, Албанцева!

За подбородок, поднимаю ее лицо. Целую в нос.

— Только попробуй, — улыбается она.

— Вот это попробовать? — не позволяя ей увернуться, прикусываю ее верхнюю губку. Она чуть более выражена по сравнению с нижней. Это придает чувственности и просто сносит башню!

Пища, съезжает по мне вниз, оказываясь головой на коленях.

Ла-а-адно…

Читая меню, перебираю ее длинные волосы.

— Вот, с мятой и кокосом прикольный, — сватаю ей коктейли. — Или цитрусовый? Со жженным сахаром?

— Давай, цитрусовый.

Делаю заказ.

— Макс! — ощупывает она карманы. — Я кажется оставила свой телефон в плаще.

— А браслет?

— Разрядился сегодня. Зарядное дома.

— Сходить, забрать телефон?

— Да.

Уже поднявшись, ловлю себя на том, что страшно ее оставлять одну. Вдруг что-то… Публика здесь в разной кондиции.

Надеюсь, обойдется без эксцессов!

— Веди себя смирно, — целую в макушку. — К мужикам не приставай! Они все сволочи, только я один приличный.

— Шагалов… — хихикает, пытаясь поймать меня за ухо.

Выворачиваюсь.

— К девочкам тоже не советую. Они тебя плохому научат. А я сам претендую — научить. Ни с кем, никуда! Жди меня.

У лестницы, засомневавшись, прошу охранника приглядеть за девушкой.

Обшариваю ее карманы в плаще. Телефона нет. Заведение дорогое, везде камеры, здесь из карманов не таскают. Тем более, что деньги на месте — несколько одинаковых купюр.

Может, в машине выронила?

Но идти на стоянку — это долго. А мой пульс учащается с каждой минутой, которую она там сидит одна, без меня, без телефона…

Нет.

— Макс! Шагалов!

Знакомые парни. Здороваемся за руку.

— Давай к нам?

— Я не один! — перекрикиваю музыку, мы у самых колонок.

— Вместе давайте.

Отрицательно качаю головой.

— Не в этот раз.

Не хочу «разбавлять» и отвлекаться от нее. Мне обещан поцелуй, в конце концов! И если мы будем одни, есть шанс затянуть и углубить это приключение.

Забегаю обратно наверх. Падаю к ней на диванчик. Настороженно напрягается. Мне хочется поиграться. Молча забираю ее кисть в руки. Дергается. Не отпускаю.

Ну, давай… Узнай меня!

Глажу пальцем ладошку. Заправляю белую прядь волос за ушко. Обвожу его по дуге пальцем.

— Макс?… — растерянно.

Тянет в мою сторону раскрытую ладонь.

Прикладываю свою. Пульсирует и покалывает!

— Я знаю, что это ты, — прикусывает губу.

— Откуда?! — грозно рычу я, затискивая ее. — Может, это олень какой-нибудь оборзел!

— Стой… Стоп… Хватит! Макс! — смеясь и отбиваясь, выкручивается из моих рук.

Втягиваю ее верхом на себя. Замираем, тяжело дыша друг другу в губы. Мои глаза закрываются. И теперь пульсирует все, как мгновение назад — ладонь. Наши носы соприкасаются.

— Ну? — шепчу я, сжимая тонкую талию.

Ее пальчики невесомо начинают обрисовывать мое лицо.

— Что это? — неощутимо касается еще незажившей заклееной сверху губы.

— Разбита… — хриплю я, тяжело сглатывая. — На спарринге.

— Больно?

— Ну, Ян, — клянчу, задыхаясь. — Мне не там больно. Иди ко мне…

В ушах долбит пульс, горло сжимается. Меня уносит от предвкушения так, что я глохну и перестаю слышать музыку.

— Яночка… — добираюсь пальцами до полоски ее кожи на пояснице.

Горячие губы прижимаются к моим.

Да-да-да! Это такой космос!

Я срываюсь, подхватывая ее рукой за затылок и переставая соображать — кто мы, где мы…

Все словно взрывается и остаемся только мы. А вокруг и правда словно все взрывается и ломается. Музыки нет, крики, шум, грохот. И уже в следующее мгновение, Яну срывают с моих коленей.

В шоке оглядываю беспредел. ОМОН…

Ее держит за талию, прижимая к себе какой-то кабан в балаклаве.

— Эй! Отпустил! — дергаюсь к нему.

Мне заламывают руки, укладываю мордой в пол.

Что за облава?! Здесь сроду не было такого! Перепугают ее сволочи!

— Яна!

— Лежать!

Наконец-то наступает тишина.

— Папа! — рявкает Албанцева. — Я знаю, что ты здесь!

— А почему я здесь, а? — слышу тяжелую быструю поступь. — В свое рабочее время, твою мать?! — рычит он зло. — Где твой телефон?!

— Оставила где-то… — виновато.

— Где-то? В сауне, Яна, в сауне! В чужой сауне, — цедит он едва слышно.

О, фак!

— Ты катаешься в тачке по городу с пацаном без прав, сбежала из школы, ты в себе вообще?! Ты трезва?

— Ну конечно…

— Головой не билась,