Горький вкус времени - Айрис Джоансен

А потом он с неожиданной силой схватил ее в объятия, его твердая щека прижалась к ее щеке, что-то холодное и одновременно жаркое увлажнило ее щеку.

Франсуа поднял голову, глубоко и судорожно вздохнул. Отступил и быстро вскочил на лошадь.

– До свидания, Катрин.

Он покидает меня, в отчаянии подумала Катрин. Ее пронзила страшная боль, защемило сердце. Но какой ему смысл уезжать от нее, если он ее любит?

Катрин застыла, поняв, что, возможно, смысл есть.

– Подождите. Это… из-за того, что эти люди сделали со мной в аббатстве? Вы тогда сказали, что это не имеет значения. Теперь вы уже думаете по-другому?

Глаза Франсуа устремились к лицу девушки.

– Если это так, я не хочу, чтобы вы оставались. Они обращались со мной так, словно я ничто. Но у меня есть достоинство. Говорю вам, у меня есть достоинство. – Катрин сморгнула слезы. – Но я должна знать. Вы из-за этого уезжаете? Из-за того, что они сделали со мной в аббатстве?

– Да.

Катрин застыла, не сводя с него глаз.

– Господи! – Франсуа посмотрел на нее. – Не из-за того, что эти мерзавцы с вами сделали. Вы и сейчас тысячу раз та же женщина, какой были, когда я встретил вас в аббатстве.

– Тогда почему?..

– Из-за того, чего не сделал я. Я мог не дать им изнасиловать вас. У меня был выбор, и я предпочел позволить им это сделать.

Катрин, потрясенная, смотрела на него.

– Вы хотите знать, кто был тот, второй, что надругался над вами? Это был Дюпре. – Франсуа говорил поспешно, с трудом. – Я тогда только прибыл в аббатство, и Дюпре узнал во мне человека Дантона и приветствовал меня. Он повел меня на южный двор. Там эти негодяи издевались над какой-то женщиной. Я видел, как вы пробежали через двор к воротам. В свете луны вы казались ребенком. Ребенком… – Он закрыл глаза. – Дюпре и Мальпан побежали за вами. Дюпре смеялся…

Катрин стала пробирать ледяная дрожь.

– Он позвал меня пойти с ними. Я последовал за ними к воротам и увидел, как они погнались за вами вверх по холму к кладбищу. – Франсуа открыл глаза. – Я мог отправиться за ними и убить их. Боже милостивый, как мне хотелось их прикончить!

– Но вы этого не сделали, – глухо сказала Катрин. – Вы позволили им… обидеть меня.

– У меня был выбор. Если бы я убил Дюпре, то запятнал бы себя как защитник аристократов. Я не мог сделать этого, Катрин, но это было непростительно.

– Да. – Катрин скрестила руки на груди, чтобы унять дрожь. – Непростительно.

Франсуа вздрогнул и собрал поводья.

– Прощайте, Катрин. Если я когда-нибудь вам понадоблюсь, дайте знать, и…

– Вы мне не понадобитесь – Да, я тоже так думаю. – Франсуа пустил лошадь рысью, но остановился, едва доехав до ворот конюшни. Он обернулся к Катрин с лицом, искаженным мукой. – Я действительно люблю вас, Катрин.

Катрин тупо смотрела на него через двор.

Она не ответила.

Франсуа и не ждал ответа. Он повернулся и поехал прочь.

Через несколько метров его поглотил туман, и Франсуа исчез из виду, словно никогда и не приезжал в Вазаро.

Катрин направилась к дому, медленно, с трудом волоча ноги, как старуха.

Ей было холодно. Надо сменить шелковое платье на старое шерстяное и идти в поле.

Там Мишель. Он улыбнется ей, и боль немного отступит.

Сегодня она не станет присматривать за работниками. Она будет собирать цветы сама, что должно облегчить ее муку.

Вазаро поможет ей, как уже помог прежде.