Горький вкус времени - Айрис Джоансен

Теперь он двигался резко, грубо, в лихорадочной жажде желания.

– Скажи мне, черт бы тебя побрал!

– Как… я могу сказать… тебе? – выдохнула Жюльетта. – Когда ты даешь мне… такое наслаждение… что я даже дышать не могу.

– Матерь Божия, я должен был знать, что ты сделаешь это со мной!

Он повернул Жюльетту лицом к себе и уложил ее на ковер, и Жюльетта увидела его лицо. На нем перемежались мука и наслаждение, разочарование и покорность.

Он с силой вошел в нее, потом еще раз, еще… Затем их окутал порыв жаркой силы.

Жюльетта вскрикнула и впилась руками в ковер, уже не заботясь о том, услышат ее люди Симона или нет.

Жан-Марк прижал ее к себе и спрятал лицо на ее плече. Высшая степень страстного наслаждения сотрясала их тела, принося спазмы облегчения.

* * *

– Почему? – Голос Жан-Марка звучал приглушенно. Он привел свою одежду в порядок, а потом подошел к Жюльетте, чтобы помочь ей застегнуть платье. – Почему ты сказала «да»?

– Не знаю. – Жюльетта не смотрела на него. – В тот момент я только чувствовала.

– Чтобы позволить мне обращаться с тобой как с потаскушкой, подобранной в доках Марселя? – В голосе Жан-Марка неожиданно зазвучала свирепость.

– Так вот как с ними обращаются! Стало быть, не такая уж у них страшная жизнь. Мне это показалось очень волнующим.

Жан-Марк взял Жюльетту за подобородок и поднял ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Почему?

– Потому что ты был добр ко мне в Андорре, – просто сказала Жюльетта. – А на добро надо отвечать добром. Сначала я не была уверена, зачем тебе это нужно, но точно знала, что нужно.

– Но теперь ты думаешь, что знаешь зачем?

– Ты терял из виду женщину, с которой боролся, и стал видеть меня такой, какая я есть. – Жюльетта подняла глаза к женщине на портрете. – Ты хотел снова увидеть во мне врага и думал, что сможешь сделать это здесь. – Она перевела взгляд на лицо Жан-Марка. – Но ты ведь ошибся, правда? Ты понял, что больше не можешь видеть меня такой.

– Да. – Жан-Марк отпустил подбородок Жюльетты. – Да, я ошибся. Это не получилось.

– Тебе не нравится, что я понимаю тебя, правда? – Она дрожащими руками пригладила кудри. – Я тоже не в восторге. Ты нарушаешь мой покой. Я ловлю себя на том, что думаю о тебе, а не о своей работе. Я больше не позволю тебе делать это со мной, Жан-Марк.

– Вот как? – Жан-Марк посмотрел на девушку сузившимися глазами. – И что ты предпримешь, чтобы этому помешать?

– Как только мы вернемся в Париж, у нас, вероятно, уже не будет близких отношений. Мы пойдем каждый своей дорогой. – Жюльетта встретилась взглядом с Жан-Марком. – И я больше не разрешу тебе обладать моим телом. Ребенка не будет, и я не допущу тебя в свою постель.

– Ты намерена занимать мой дом, но не мою постель?

– Так мы договорились. Убежище в твоем доме и защита до тех пор, пока мне это нужно, и два миллиона ливров за Танцующий ветер. Статуэтку ты получил. Как только мы вернемся в Париж, я отправлюсь в кафе «Дю Ша» и отдам им деньги. Я уверена, они смогут получить расписку от Марии-Антуанетты. Тогда ты будешь заниматься своим делом, а я – своим.

– Живописью?

Ресницы Жюльетты поспешно опустились, прикрыв глаза.

– Да.

– И мы будем жить вместе, чистые и свободные от плотских мыслей? – Жан-Марк покачал головой, и лукавая улыбка, которую Жюльетта так хорошо знала, осветила его лицо. – Так не пойдет, Жюльетта. У тебя слишком пылкий темперамент, и мы оба хотим друг друга. Не пройдет и недели, как ты сдашься.

– Нет. И ты не будешь пытаться искушать меня, потому что это нарушило бы условия нашей сделки.

– Нам остается только проверить, насколько сильна твоя решимость. – Жан-Марк встал и направился к письменному столу. – Однажды я дал тебе выбор. Больше ты его не получишь. – Его голос звучал почти небрежно, когда он прибавил:

– Полагаю, со временем мы обвенчаемся.

Жюльетта ошеломленно уставилась на него.

– Обвенчаемся?

– Как ты уже заметила, ребенок должен носить фамилию Андреас, – улыбнулся Жан-Марк. – А я собираюсь сделать тебе ребенка, Жюльетта. Я только что пришел к этому решению.

– Но я же тебе сказала, что не хочу… – Жюльетта направилась к двери. – Ты совсем сошел с ума.

– Ты мне не оставляешь выбора. Возможно, это единственный способ для меня выиграть игру. Жюльетта приблизилась к двери.

– Жюльетта.

Она обернулась и с грустью на него взглянула.

На лице Жан-Марка больше не было насмешки.

– Я… я надеюсь, что не причинил тебе боли.

– Я бы и не позволила тебе это сделать. – Жюльетта отвернулась от него. – К вашему возвращению на корабль я буду в саду. Когда мы отплываем в Канны?

– Мы не будем там. Жюльетте чуть дурно не стало.

– Мы не поедем в Вазаро?

– Мы отплываем из Марселя в Париж. Если мы вернемся в Канны, то, вероятнее всего, потеряем «Удачу» и статуэтку. Национальный конвент все конфискует. Этих разбойников не остановить. – Жан-Марк поморщился. – Я не стану больше рисковать. Я уже передал восемь кораблей в пользу республики.

– А в Марселе корабль не заберут?

– Он не станет в доки Марселя. Мы бросим якорь на некотором расстоянии от побережья и отправимся на баркасе на берег с багажом и статуэткой.

– Ты везешь Танцующий ветер в Париж?

– Я хочу, чтобы он был со мной. Никто не заподозрит, что я буду держать статуэтку при себе.

– А куда отправится отсюда «Удача»?

– В чарлстонскую гавань в Америке на свидание с остальным флотом.

Жюльетта задумчиво посмотрела на Жан-Марка.

– Вы все это спланировали еще до отъезда из Парижа.

– Человек должен все продумывать заранее. – Жан-Марк улыбнулся. – И если уж говорить о будущем заранее, какое имя мы выберем для моего сына?

Жюльетта посмотрела на него озадаченно и впервые неуверенно. Жан-Марк умен, упорен и способен заставить Жюльетту свернуть с выбранного ею пути, если она не будет так же, как он, целеустремленна и решительна.

– Невозможно.

– Странное имя, но если ты настаиваешь, я не стану возражать против твоего…

Звук закрывающейся за Жюльеттой двери оборвал его слова.

* * *

Ракитник был обобран, и поля Вазаро утопали в других цветах. Вспыхнули красные, оранжевые, синие гиацинты, кассия из семейства бобовых пленяла изяществом цветка.