Нэй: мой любимый Прародитель - Анна Кривенко

Когда с облачением покончено, он хватает из вороха остальных одежд некое подобие гребня, только без ручки, и начинает умело расчёсывать свою золотую шевелюру, пока не закручивает ее в некое подобие крепкого пучка на затылке, скрепляя его острой длинной заколкой с украшением на конце.

Закончив, мальчишка поворачивается ко мне.

Я недоуменно хлопаю глазами и едва узнаю его. Непривычное одеяние, которое, впрочем, немного напоминает одежды зоннёнов, делает его похожим на одного из них, и я отчетливо понимаю — Нэй вообще не человек. Ни капли! Ни в чем…

Он — существо другого мира, как он и говорил о себе с самого начала, а я… не верила. Боялась поверить и… впустить в свое сердце слишком глубоко.

Однако меня мои страхи не спасли.

Я уже люблю.

Безумно.

Где-то бесстыдно, потому что хочу тупо не спрашивать о его подружке, а просто нагло соблазнить. Забрать его себе, даже если он уже начал проникаться к кому-то симпатией.

Кровь ударяет в голову, начинают атаковать неуместные желания.

Вот отброшу сейчас одеяло и просто подойду к нему такой, как есть. А потом сорву с него все эти странные тряпки и…

Закрываю глаза.

Уймись, Ангелика! Отставить! Эмоции и неуемные желания — это первая причина падения эффективности военных действий на вражеской территории!

Ты все еще его командир!

Даже если мы застряли… непонятно где.

Я медленно открываю глаза и серьезно заявляю:

— Нэй! Мне нужны ответы! Срочно! Подойди ко мне и сядь…

Мальчишка уже привычным движением выравнивается, ведь я применила сейчас командирский тон, а потом спешит ко мне, присаживаясь на край кровати. Глаза, правда постоянно отводит, а я не могу понять почему. Грудь вроде бы прикрыла, только плечи и руки видны.

— Нэй, в чем дело? — спрашиваю я, хмурясь.

Он поднимает на меня свои колдовские бирюзовые глаза.

— Ты… очень красивая… — произносит он и начинает густо краснеть.

Улыбка на моем лице возникает сама собою, и я даже не осознаю, что сейчас с потрохами выдаю себя. Если я ему до сих пор нравлюсь, значит, еще не все потеряно! Значит… у меня все еще есть шанс…

* * *

Нэй

Я был шокирован.

Так шокирован, что просто не смог вовремя сориентироваться и… сглупил.

Увидев Ангелику в оранжерее, я почувствовал жгучую боль. Она полоснула по сердцу и мгновенно выбросила меня в подпространство вне времени, в котором я уже когда-то бывал.

Это было столь неожиданно, что я растерялся и едва не порвал одну из нитей, натянувшихся при моем появлении. Это было опасно! Последствия могли быть просто катастрофическими, вплоть, до уничтожения каких-то миров!

Я задержал дыхание и замер. Внутри все еще бушевала буря боли, и спящая тьма начала все активнее шевелиться, но я сбросил с себя ее притязания и затолкал обратно.

Беспечность равно смерть! Это закон!!!

И вдруг я увидел ЕЁ!

Ангелика — она висела посреди струн недалеко от меня и жутко дрожала.

Я машинально ломанулся вперёд, едва не порвав драгоценные нити. Но потом одумался и переместился телепортацией. Обнял ее, с ужасом представляя, что было бы, если бы она, не дай Создатель, случайно разорвала одну из струн. Ее бы закинуло в такую даль, что на этом наши судьбы разошлись бы уже навечно.

Но теперь не отпущу! Ни за что!

А потом все вокруг завертелось, зашумело, струны запели и… нас выбросило в почти забытом мною, но… очень знакомом месте.

Дворец моего отца!!!

О нет! Мы не вернулись в мир Ишира! Нас утащило назад! Столь далеко назад…

Мне было достаточно посмотреть на стены, и я сразу же понял, какой сейчас год: по традиции, стены расписывались ежегодно в строго определённом цвете, и оттенки повторялись крайне редко. Итак, два миллиона триста сорок пятый год со дня начала правления рода Синоарим… Мне тогда было восемнадцать… Я почти такой же сейчас — внешне…

Послышались голоса, и я потянул Ангелику за собой.

Моя теория струн и времени (еще, конечно, не подтвержденная) гласила, что два существа с одной личностью не могут существовать в одно время и в одном месте одновременно. Если «я» сегодняшний появился здесь, то «я» прежний скорее всего временно исчез.

Я нашел потайной ход в мои покои и дал цветку «арэ» испить моей крови. Это растение было моим охранником, не позволяя никому чужому пробраться на мою территорию. Очень важное дело при наличии в семье двенадцати старших братьев, жутко ненавидящих само твое существование. Им прислать ночного убийцу — плевое дело…

Странно было осознавать, что я снова здесь — в моем доме-тюрьме, где я ежедневно боролся за жизнь. Странно, что мои браться еще живы. И отец… Он все еще презирает меня…

Я вздрогнул.

В моих покоях все действительно было таким, каким я помнил: минимум мебели, огромная кровать, чистый воздух…

А может и не было никаких безумных лет в одиночестве и моего невероятного путешествия в будущее???

Но присутствие шокированной Ангелики доказывало: это не так! И я уже не тот… юнец, который частенько мечтал умереть…

Когда появился мой личный слуга Раэлли — мой друг детства фактически — я опешил от неожиданности. Чему-то во мне страшно захотелось увидеть его, обнять, ведь он в итоге стал одним из первых, умерших от яда в свое время. Я даже не успел с ним попрощаться тогда…

Но я затолкал неуместные сейчас сантименты и заозирался, придумывая, куда спрятать Ангелику.

Нет, не спрячешь ее! Никак!!! Раэлли сразу же почует ее присутствие. Он, как иширская ищейка — натаскан раскрывать шпионов и убийц.

Поэтому я принял сложное решение…

Ангелика почти не сопротивлялась, когда я… раздевал ее.

Оставлять иномирное белье было нельзя: Раэлли мог начать что-то подозревать.

Когда же я увидел ее обнажённую грудь, у меня тут же закружилась голова. Едва смог глаза отвести, и, если не бы жгучая опасность разоблачения, я б, наверное, там и завис. Или потянулся бы рукой, дотрагиваясь до прекрасных полушарий, которые наверняка такие мягкие…

О бездна! Предательское воображение!!! Оно же меня сейчас с ума сведет!!!

Едва не взвыв, я и сам разделся, тут же нырнув к Ангелике под одеяло.

Меня обожгло теплотой ее обнаженной кожи, стало еще сложнее сохранить рассудок, а мне еще теперь