Я - Дочь Ледяного Короля - Зозо Кат

Алмаз снял магическую защиту, а, взявшись за замок, просто заморозил тот до лёгкого хруста. Двери давно запертой кладовой вновь были раскрыты. Я думала, что увижу там горы золота, какие-нибудь магические артефакты, нечто такое, что заставит кровь стынуть в жилах, но нет. Вещи, которые предстали передо мной, напоминали… барахло?

Нет, не так. Они ценные, но при этом я не замечала, чтобы в них было нечто особенное. Первое, что увидела, — фортепиано, накрытое скатертью, чтобы не запылилось. Сверху как минимум десять золотых пустых подсвечников на три свечи. Далее я увидела кресла. Дорогая обшивка и искусный дизайн. Даже для этого мира можно с уверенностью сказать, что этой мебели как минимум пара веков. Следом увидела игрушку. Лошадка-качалка. Ого! Вот это действительно антиквариат. Интересно, чья она? Сапфира?

— Моя, — прозвучал голос Алмаза. Похоже, я задала свой вопрос вслух и незамедлительно получила ответ.

Лошадка принадлежит ему? Но она ведь на трёхлетнего ребёнка. То есть… это его детская игрушка? Ого… Идя дальше, я также заметила пыльные зеркала, которые аккуратно сложили вдоль стенки, и другие вещи из разряда «больше не используем, так как не нужно, но выкинуть жалко». Но наконец-то Алмаз остановился перед огромным квадратным предметом, который прятался под очередной пыльной сероватой простынёй.

Когда я подошла ближе, Алмаз одним рывком стянул ткань, позволяя той плавно сползти на пол. И тут я увидела то, что заставило на несколько мгновений забыть, как правильно дышать. Передо мной была картина. Большая картина, выполненная просто в потрясающем стиле. Так правдоподобно, словно смотришь на фотографию. Но самое главное не это, а то, что на картине был изображён человек. И этим человеком была…

— Я?.. — вырвалось у меня из уст. — Это я?

Портрет исполнен мастерски. На нём была девушка в пышном чёрном платье, похожем на те, которые я обычно носила, с длинными чёрными волосами и светло-серыми глазами. Отличительной чертой было безразличное выражение лица. Но она смотрела на зрителя. Смотрела так, словно позировала не один час. Вот только я не позировала. Это точно помню. Более того, мои мысли опроверг сам Алмаз.

— Нет, Лидия, — мягко произнёс он, также смотря на картину. — Присмотрись. Картине уже несколько веков. Это видно по краске и раме. Перед тобой портрет моей матери. Твоей бабушки.

— Что?.. — эта весть так шокировала, что я уже неосознанно искала место, куда бы присесть. — Ба… Бабушки? Как же это?..

Не побоюсь сказать этого, но я точная копия своей бабушки. Эти глаза, эти губы, подбородок, волосы… мы действительно очень похожи. Даже не верится. Так Алмаз всё это время знал, что она его дочь? Он прекрасно знал, но… мультсериал. Я до сих пор не могу понять. Те его слова… тогда он сказал, что она не его ребёнок и потребовал, чтобы девушка покинула замок, как и Ледяное Королевство в целом. Сейчас мне кажется, что зрителям многого не показали. Уже слишком многого. И это то, что следовало после самого сериала.

Алмаз пытался спрятать Лидию. Пытался защитить, выгоняя из дома. Когда весь мир уверен в том, что Лидия больше не имеет поддержки ледяного Короля, интерес к её персоне пропадает. Это логично. То же самое Алмаз пытается проделать вновь. Пытается защитить, отпуская… Разница лишь в том, что я сама хотела уйти. Но Лидия из этого мира… она всё знала. Она понимала Алмаза. Понимала и пыталась помочь так, как только могла.

Боже… С каждым прожитым днём этот персонаж раскрывается для меня всё больше. Я понимаю её. Я осознаю её поступки. И… я больше не понимаю, где она, а где я. Где её, а где моё? Девочка знала, что отец её любит. Она знала, что является его дочерью и пыталась это всем доказать.

Но кому нужны доказательства? Вот они! Прямо перед моими глазами.

— Эта картина… — ахнула я, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свои мысли, но те, как назло, так и не находились.

— Моя мать была прекрасной королевой, — произнёс Алмаз, смотря на картину. — Величественной, отважной, мудрой, рассудительной, уважаемой и бесстрашной. Она правила долго и смогла многого добиться. Благодаря ей эти безжизненные земли обрели мир, покой и процветание. Но, помимо всего этого, она также была для меня самым близким человеком. Внешностью я пошёл в отца, который был обычным человеком, но силой — в мать. На протяжении долгих лет только мы двое были друг у друга, но в какой-то момент… я остался один. Для меня это стало сильным ударом. Я не мог справиться с горем. Всё, что окружало меня, напоминало о единственном близком человеке, которого больше нет. В итоге, я просто спрятал всё, что только напоминало о матери и нашем прошлом, сюда. В эту комнату. Выкинуть не смог. И, казалось бы… — Алмаз оторвал взгляд от картины и посмотрел на меня. — Спустя столько времени, когда я наконец-то смог забыть прошлое, появляешься ты — моя драгоценная дочь. Точная копия предыдущей королевы, моей матери.

От того, что рассказывал Алмаз, голова закружилась. Мысли путались, и я всё никак не могла их упорядочить. Есть ли возможность, что именно по этой причине он хотел выдвинуть меня на пост Первой Дочери? Даже сейчас официально данное место пустует.

Но ведь до этого Лидия была совершенно другой. И в то же время именно она поняла всё без слов. Она понимала свою семью лучше, чем кто-либо другой.

— Теперь ты понимаешь? — спросил Алмаз. — Ты моя дочь, Лидия. И пусть хоть весь мир перевернётся, это никогда не изменится. Моя драгоценность, которую я, как отец, хочу уберечь. Я был женат трижды, дважды — вдовец, сирота… Я не хочу хоронить ещё и своих детей. Достаточно и трёх могил на территории замка.

— Так, третья могила?.. — спросила я, вспоминая прогулку на лошадях с Сапфиром.

— Да, — кивнул. — Твоя бабушка. Лидия, — взглянул мне в глаза, — я признаю, что был напуган. Признаю, что дал недостаточно того, что должен был. Ты росла милым ребёнком, за которым приятно наблюдать. Но при этом можно было только наблюдать. Чем сильнее маг, тем нестабильнее его магия, — Алмаз приподнял руку, и вокруг его ладони тут же возникло неоново-синее свечение, а в воздухе закружили крохотные снежинки. — Одно неудачное прикосновение — и нечто ценное, но хрупкое было бы уничтожено.