Улыбка Моны Лизы - Джулиана Морис

Солнце только поднималось из-за горизонта, когда Ники подъехала к дому профессора. Она не смела даже опустить взгляд и посмотреть на свои ноги, опасаясь, что тут же кинется домой переодеваться.

— Все люди носят шорты, — уговаривала она себя.

На ней были новые шорты, абсолютно приличные, а футболка даже не была чересчур обтягивающей. Но эхо прошлого все еще жило в Ники, эхо насмешек одноклассников, эхо равнодушия отца и бывшего мужа.

Она вздохнула и потрогала шорты. Люк Маккейд был единственным человеком, которого Ники когда-либо любила, кроме бывшего мужа. И вот сейчас она стояла на пороге его дома в узких шортах, одетых специально для того, чтобы привлечь его внимание… Зачем?

«Каждый совершает ошибки», — сказала она сама себе.

Она не позволит прошлому влиять на ее будущее, но Ники не хотела и повторять свои ошибки. И Силач, и Люк — оба были когда-то спортсменами, оба стали расчетливыми бизнесменами. И оба сумели причинить ей боль.

Ники не позволит подобному случиться снова!

Если она полюбит еще раз, она должна быть уверена, что это настоящая любовь.

Ники вышла из машины и двинулась на задний двор. В утреннем свете покрытый росой сад выглядел еще более запущенным. Ники склонилась над клумбой, которая вчера так расстроила профессора Маккейда.

Люк застонал, перевернувшись на кровати. Он уткнулся лицом в подушку, чтобы не видеть утреннего света. Голова раскалывалась, словно накануне он выпил бутылку шотландского виски, хотя Люк уже давно не совершал подобных глупостей — с тех пор, как подрался с лучшим другом.

Их дружба пережила этот неприятный случай, но Люк чувствовал себя виноватым каждый раз, когда видел шрам над глазом Рэнди и вспоминал, что причиной их драки была всего лишь его глупая любовь к неверной невесте. Именно тогда Люк поклялся никогда больше не терять контроля над собой.

Наконец он открыл один глаз и посмотрел на часы:

— Как, черт возьми, может быть восемь часов утра?!

Застонав снова, он натянул джинсы и спустился вниз, в комнату профессора.

— Дедушка? — Он толкнул дверь, но там никого не было.

Люк испуганно замер. Он волновался не о здоровье профессора — Джон Маккейд был здоров как бык. Доктор утверждал, что старик доживет лет до ста.

Люк сбежал по лестнице через две ступени и остановился, только когда увидел, что дедушка сидит на своем обычном стуле. Он был одет, чего старик не делал сам последние несколько недель. Кроме того, профессор раскрыл французские двери в сад. Казалось, ожидание было написано на его лице. И Люк тут же спросил себя, помнит ли о своем обещании Ники.

Ожидание дедушки могло быть хорошим знаком.

— Да, да, — бормотал дедушка. Он отпил глоток из чашки, оставленной Люком для него. — Именно так мой маленький сержант ухаживала за садом.

Люк подошел к дверям и с любопытством выглянул во двор. Посредине его лежала целая гора сорняков, свидетельствуя об упорной работе. Затем он увидел Ники, и у него перехватило дыхание. Ее прекрасные обнаженные ноги были обтянуты синими шортами. Тонкая талия — которую Люк мог обхватить руками — делала ее фигуру идеальной, подчеркивая форму груди, которую обтягивала простая футболка.

Люк шагнул навстречу ей, ступая по влажной траве.

— Я разбудила тебя? — спросила Ники, прежде чем он открыл рот.

— На самом деле я не знал, что ты здесь.

Ники зевнула и потянулась, гонкая футболка задралась, обнажив живот и еще сильнее подчеркнув грудь.

— Ты так выглядишь… — пробормотал он в замешательстве.

— Как?

— Ну… — он скользил взглядом по ее фигуре, поражаясь, какой изящной она оказалась. Он никогда и не предполагал, что Ники может быть такой… такой сексуальной.

— Ты сам подал мне идею надеть шорты, — невинно сказала она. — А что не так?

Люк открыл было рот и снова закрыл. Кто бы мог подумать, что маленькая мисс Серая Мышка могла лишить его дара речи? В попытке собраться с мыслями Люк огляделся вокруг. Видимо, Ники трудилась здесь уже давно, пока он спал.