Улыбка Моны Лизы - Джулиана Морис

Ники маниакально любила вишни, поэтому она заполнила два больших полиэтиленовых пакета и поставила их в тележку.

— Набрать вам вишен? — спросила она, глядя на Люка.

Уголки его рта задрожали:

— А эти два пакета тебе?

— Я люблю вишни.

— Заметно. Как тебе удается быть такой худой?

Замечание Люка прогнало ее улыбку. Она действительно была худой, и ее новая одежда, вероятно, подчеркивала это. Правда, Люк не критиковал ее фигуру, но бывший муж Ники часто ворчал, что она худая.

— Наверное, мне повезло, — она заполнила другой пакет вишнями, хотя Люк не просил об этом. — Мне нужен солнцезащитный крем, — пробормотала она, толкнув тележку вперед, прежде чем он смог ответить.

Люк догнал ее.

— Что-то не так?

— Нет, ничего.

— Женщины всегда говорят «ничего», когда злятся. Скажи прямо.

Ники пнула колесо тележки и сверкнула глазами. Она не хотела говорить об этом с Люком.

— Ники?

— Мой муж всегда говорил, что я слишком худая. Ладно, ну и что? Я не мечта мужчин — у меня не шестой размер груди и мозги на месте. Но это ваши проблемы, не мои.

Люк вздрогнул. Его собственные слова эхом отозвались в голове. Когда они были детьми, он тоже назвал ее худой. Но теперь Ники, с ее стройной элегантностью, была так привлекательна, что захватывало дух. Он только не мог понять, почему она скрывала себя под бесформенной одеждой. И почему ее бывший муж, который, конечно, знал ее лучше, оказался не способен увидеть это?

— Я не сказал, что ты слишком худая, — оправдывался он. — Есть разница.

— Ха! — Ники схватила с полки две бутылочки солнцезащитного крема и бросила их в тележку. — Ты говорил о груди, ведь правда же? — спросила она. — Почему ее размер так важен для парней? Это что, остатки юношеских фантазий или здесь заложены другие причины? Думаю, вы все генетически запрограммированы на огромную грудь.

Люк не знал, что и сказать. Победить в подобном споре с женщиной мужчине нечего и надеяться. Затем он сообразил, что Ники и не ожидает ответа — она уже подталкивала тележку к проходу.

— Знаешь, а ведь ты права, — сказал он. Самое смешное, что Люк на самом деле так думал. — А еще мне кажется, что у тебя красивая фигура.

И хотя Ники, словно в негодовании, закатила глаза и снова толкнула тележку вперед, Люк понял, что она уже не злится.

Они уже стояли в очереди в кассу, когда Люк вспомнил о списке.

— Зачем это все? — спросил он, недоуменно глядя на тележку Ники. — Ты купила это для себя?

— Для себя кое-что. Но, думаю, профессору нужны не только полуфабрикаты.

— Мм… Я не могу готовить, — возразил он. — Яичница по утрам и…

— Зато я могу, — оживленно сказала Ники. Она отделила свои покупки от остального и вытащила кошелек.

— Убери деньги, — немедленно сказал Люк.

— Нет, я сама заплачу!

Он пробормотал проклятие.

— Ты упряма и неблагоразумна, — заявил Люк уже на автостоянке, подкатывая тележку к своей машине.

На следующий день Люк проснулся на рассвете. Он всегда ненавидел раннее утро, но тут встал и спустился в сад.

— О, ты уже проснулся! — приветствовала его Ники.

Казалось, она не очень рада видеть его.

— Как прошла игра в лото вчера вечером? — спросил он после долгой паузы.

— Прекрасно.

— Надеюсь, ты выиграла?

— Ага.

Люк нахмурился. Для женщины, которая любила поговорить, сегодня Ники была слишком неразговорчива. К своему собственному удивлению, Люк предпочел, чтобы она осталась болтушкой.

— Я тут подумал, может, дедушке понравится играть в лото, — сказал он. — Все-таки смена обстановки. Как думаешь, в санатории не будут против?

Ники задумалась.

Люк Маккейд играет в лото со стариками?

А почему бы и нет?

— Мм… вообще-то там гостей любят. Ко многим старикам никто не приходит, так что рады всем. Я с удовольствием возьму с собой профессора.

Люк поймал ее за локоть и развернул к себе. Его взгляд горел негодованием.

— Вообще-то, я имел в виду, что мы поедем туда втроем. Я хотел напроситься с тобой еще вчера вечером, но ты так спешила, что даже не осталась поужинать с нами.

Если Люк стремится внушить ей чувство вины за поспешный уход, то напрасно. У Ники была собственная жизнь. Пусть скажет спасибо за то, что она приготовила им ужин. А уж оставаться с ними на вечер…

— Мне не хотелось, чтобы ты думал, будто я ожидаю приглашения на ужин или еще чего-нибудь подобного…

Люк молчал так долго, что Ники забеспокоилась. Затем он вздохнул.

— В следующий раз, прошу, останься. Дедушка не сказал ни слова. Я ужинал с каменной стеной.

Сердце Ники сжалось от боли за Люка и профессора, и она постаралась сгладить неловкий момент:

— Извини, я не думала, что все так плохо.

— Ладно, — он откашлялся. — У меня предложение. Может, прочистим пруд и водопад на днях? Так приятно слышать журчание воды.

— Давай.

Люк нагнулся и бросил в нее охапку травы, Ники отмахнулась. Низкий смех Люка повис в воздухе. Он подхватил еще одну охапку сорняков.

— Не смей, — предупредила она, отступая от него. Брошенная Люком трава пролетела мимо. — И это все, на что ты способен?

Люк засмеялся. На самом деле ему хотелось схватить Ники и, повалив на траву, кубарем кататься с ней по земле. Он уже и забыл, когда занимался подобными глупостями с симпатичной девушкой… Люк посмотрел на часы и вздохнул. Пара кормить дедушку, а потом звонить в офис и… впереди еще тысяча других дел.

— В другой раз увидишь, — сказал он, потягиваясь. — Мне нужно проверить, как там дедушка, и позвонить в офис.

— Трусишка!

Веселые искорки заплясали в его глазах.

— Ты мне заплатишь за это!

— Сомневаюсь, — Ники побежала по дорожке, и вскоре ее смех зазвучал где-то в глубине сада. Он не знал, где она спряталась, — в садовом лабиринте было много укромных уголков.

Напевая про себя, Люк зашел в дом. Поднявшись по лестнице, он увидел дедушку, выходящего из ванной. Сегодня профессор опять оделся сам — второй день подряд! Острое чувство надежды нахлынуло на Люка.

— Доброе утро, дедушка. Ники и я работали в саду.

Профессор кивнул и пошел вниз по лестнице. Раньше он бы улыбнулся и, покровительственно похлопав по плечу внука, спросил о планах на день.

«Ники, пожалуйста, окажись права», — то ли помолился, то ли пробормотал Люк.