Научу быть папой - Мира Спарк

Когти есть, а зубы еще покрепче чем у многих будут!

Рывком на себя дверь тяну и захожу в вонючее полутемное помещение ломбарда.

Два каких-то хмыря трутся у прилавка.

Доходяги драные.

— Слышь, — говорю я, — командир, сюда подойди.

Парень за прилавком поднимает на меня глаза и читает в моем взгляде что-то такое, что заставляет его материализоваться напротив.

— Слушаю вас.

Но хмыри не видят того, что прочитал во взгляде парень.

— Э, слышь, уважаемый, — гнусавит один из них. — Тут очередь ващет.

— Закройся, — бросаю я.

Кладу трубу на прилавок:

— Семнадцатый, про, новье. Сколько дашь.

Доходяги подходят ближе, и от них несет каким-то тлетворным гнильем.

Нарики что ли, блин.

Терпеть не могу нарков. И алкашей тоже.

Я вообще за здоровый образ жизни.

Физкультуру и саморазвитие.

— Ты че, дядя, не понял? — хрипит второй. — Тебя мало рихтовали чё ль или как?

Оборачиваюсь к ним:

— Сдриснули, — рычу. — Пока ходить можете.

Смотрим друг на друга секунду, и доходяги дают заднюю.

Оборачиваюсь к парнишке за прилавком:

— Ну, подумал? Сколько?

— Это ваш?

— Ну не твой же.

— А документы? Коробка…

— Я че, по-твоему, похож на человека, который чеки собирает и коробки хранит?

— Мне надо с босом переговорить.

— Ну так давай, руки в ноги и говори — у меня нет времени с тобой тут долго торчать.

Паренек набирает телефонный номер и под моим тяжелым взглядом укладывается в пару фраз.

— Босс сказал — сто.

— Да ты упал что ли вместе со своим боссом? Он — новый абсолютно! Продажи в Москве еще не начались!

— Босс сказал сто…

— Че ты мне заладил: босс… босс! — негодование кипит во мне скорее про инерции.

— Босс сказал, — парень совсем бледнеет, а нижняя губа трясется.

— Да ладно, — успокаиваюсь я также быстро как и вскипаю. — Сказал и сказал… Что ты сразу бледного поймал. Давай сто. Слышь, только не торопись его толкать, понял? Я бабки скоро найду и вернусь за ним.

Парень кивает, торопливо отсчитывает мне купюры и выписывает квитанцию.

Спешит избавиться от меня.

— Слышь, — говорю, — и в нагрузку дай мне звонилку какую-нибудь… И что б интернет ловил, понял?

Парень уже предпочитает не торговаться и протягивает мне пошарпанный старенький китайский смартфон.

Беру деньги, телефон и выхожу на улицу.

Спускаюсь и… слышу:

— Слышь, дядя, поговорить надо.

Доходяги.

Оборачиваюсь.

— Что, все-таки зубы мешают?

А события сегодняшнего дня и так — капля по капле, но накапливают во мне злость.

Которая совсем далека от спортивной.

Ну, пусть только спровоцируют — сейчас я на них оторвусь.

Тем более, что нарков не люблю.

Подхожу к ним.

— Ты че, гнусавый, че-то против сказать хочешь?

Неожиданно они бросаются на меня сразу вдвоем.

Поразительная слаженность.

Только вот они не учитывают реакцию чемпиона.

В душе усмехаюсь и чуть скручиваюсь корпусом.

Два удара — это максимум, который потребуется мне для решения сложного словесного конфликта с незнакомцами.

Ну, может три…

Выбрасываю руку вперед прямым ударом и…

Чувствую, как что-то тонкое, холодное и гибкое обвивает шею.

Резкая боль.

Удушье.

И в глазах стремительно темнеет…

* * *

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую книгу нашего литмоба

от Жени Громовой

"Ляля ищет маму"

https:// /shrt/eWtb

Глава 12

Олег

Холодная удавка впивается в шею, перехватывая дыхание.

В глазах плывут черные пятна, но инстинкт бойца сильнее.

Годы тренировок, тысячи боев не в памяти — они в крови. В инстинктах.

Резко напрягаю мышцы шеи. Вжимаю подбородок, создавая хоть какой-то зазор.

Воздух обжигающим свистом прорывается в легкие.

Этого пока хватает.

Нечеловеческим усилием удерживаю сознание.

Ярость, копившаяся весь этот долгий день, вырывается наружу адреналином.

Это уже не просто драка — это выживание.

Резко бьюсь локтем назад.

Слышу хриплый выдох, удавка на мгновение ослабевает.

Этого достаточно.

Рывком разворачиваюсь, срывая с себя тщедушного нарка, державшего петлю.

Он летит на асфальт, захлебываясь руганью.

Двое других бросаются на меня с криками.

Их движения размашистые, пьяные.

Для меня они — как в замедленной съемке.

Уклоняюсь от кастета, бью ребром ладони по горлу первому.

Он хрипит и оседает.

Второй пытается обхватить меня сзади, но я приседаю, проворачиваюсь, бросаю его через бедро.

Он с глухим стуком приземляется рядом со своим товарищем.

Все занимает секунды.

Стою.

Сквозь тяжелое дыхание и стук сердца слышу кряканье патрульной машины.

Черт… Полиция.

Только этого мне не хватало.

По лицу течет кровь — видимо, кастет все же зацепил.

Вокруг гудят голоса зевак.

— Руки подними, здоровяк, — доносится голос. — Старший сержант Петров…

В отделении все идет по накатанной колее.

Меня, потрепанного, в разорванной куртке, сажают на скамейку.

Троих «пострадавших» нарков — напротив.

Они ноют. Показывают синяки, клянутся, что я на них напал без причины, а они просто прогуливались и дышали свежим воздухом.

Меня аж воротит от такого лицемерия.

Дежурный — капитан с усталым, равнодушным лицом, ведет допрос.

Его взгляд скользит по моим татуировкам, по синякам с ринга.

— За что, уважаемый, людей избил? — говорит он, и в его голосе нет вопроса, есть констатация. — Серьезное правонарушение. Нанесение тяжких телесных… Ты понимаешь, чем это пахнет?

Пытаюсь объяснить про удавку, про самооборону.

Но петли нет, есть их слова против моих.

Они — «местные», я — непонятно кто, с подбитым глазом и манерами головореза.

Меня делают монстром, а их — жертвами. Намеренно.

Разводняк. Старый, как мир.

В кармане жжет пачка денег из ломбарда.

Сто тысяч.

Я почти физически чувствую, как они утекают от меня.

«Изъять на экспертизу», — скажут, и все.

А потом посадят в обезьянник.

И кто вытащит? Кто поможет? Шавкат? Рассмеется.

Ребята с ринга? Они уже сделали свой выбор.

В голове — пустота и безнадега.

Остается один человек.

Последняя соломинка. Опять.

Прошу звонок и достаю потрепанный китайский смартфон, который дали в ломбарде.

Набираю номер Артема.

— Темыч, — говорю, и голос мой хриплый, чужой. — Я в... в отделении. Тут такое... Не знаю, сможешь ли что...

Ожидаю растерянности, отговорок. Но Артем просто отвечает:

— Сейчас приеду.

Следующие полчаса провожу в камере.

В полном информационном вакууме: никто ничего не говорит, трое «пострадавших» поочередно бодро дают показания на меня, выставляя монстром.

Но вот дверь открывается, и входит «усталый» капитан, и за ним — Темыч.

Он в том же застиранном свитере, его пухлое лицо раскраснелось пятнами — спешил, видимо...

— Ну что, боец, — произносит дежурный, — повезло тебе. Нашелся свидетель и с твоей стороны. Да не просто свидетель, а человек уважаемый — руководитель шахматной секции и просто отличный человек.

Происходит невообразимое