Серебряный развод - Олеся Рудая

— Левушка, старина! — Он хлопнул моего собеседника по плечу.

Лев вздрогнул, его лицо на мгновение исказилось странной гримасой.

— Извини, — он обратился ко мне с виноватой улыбкой, — мне нужно на минуту...

Его пальцы нервно постукивали по столу, когда он поднимался. Что-то в этой сцене было... неестественным.

14

Лев отвел незнакомца к дальнему столику, но перед этим бросил мне такой теплый взгляд, что у меня даже сердце екнуло. Я закусила губу, с трудом отводя глаза — чертовски приятно, когда такой мужчина смотрит на тебя именно так.

Но здравый смысл взял верх. Пока они о чем-то оживленно беседовали, я достала наушники и включила диктофон.

На записи голос Вадима звучал откровенно цинично:

— У него сына отчислили с третьего курса юридического, так что терминами бросается. Сейчас тренер в спортклубе. Девки от него кипятком ссут. Короче. Мы подошлем его завтра к твоей жене. Организуем им тесное знакомство. И он ее уже возьмет в оборот, под видом юриста.

Костин голос выдавал сомнения:

— Думаешь, она купится?

— Да брось! — фыркнул Вадим. — Ты же сам полгода к ней не прикасался. Любая баба на таком голодном пайке клюнет! Будь я бабой — сам бы дал!

Меня бросило в жар. Сердце забилось так сильно, что наушники передавали его стук вместе с записью. По спине пробежали ледяные мурашки.

Я подняла глаза. Лев уже возвращался к столику, его походка была такой же уверенной, как и раньше. Но теперь я видела в ней что-то... хищное.

— И как он к ней подберётся? — продолжал допытываться Костя на записи.

Я буквально впилась взглядом в приближающегося Льва. Он уселся напротив, облокотившись на стол. Его улыбка стала шире, но глаза... Глаза были холодными, как у хищника перед прыжком. Я невольно вздрогнула, вспомнив свой утренний кошмар.

— Там всё продумано до мелочей, — голос Вадима на записи звучал отвратительно самодовольно. — Сначала устроим небольшой... хаос на её свадьбе. Она занервничает, расстроится. А тут как тут — галантный спаситель. Классика, но работает.

Мои пальцы сжали край стола до побеления костяшек. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук слышен всем. В глазах поплыли черные пятна, а в ушах зазвенело.

Лев сидел напротив, наблюдая за мной с притворным беспокойством. Его глаза — такие теплые еще минуту назад — теперь казались мне стеклянными.

Один наушник оставался в ухе, и сквозь приглушенные звуки кафе до меня еще долетали голоса Кости и Вадима — далекие, будто из другого измерения.

— Ты в порядке? — Лев наклонился ко мне, его брови сочувственно сдвинулись. — Ты вдруг вся побелела...

Я замерла, ощущая себя мышью, которая только что осознала, что сидит в одной клетке с котом. Но это не был страх — скорее леденящее прозрение.

— Ничего... просто... — мой голос звучал неестественно высоко, — вспомнила о неотложном деле.

Пальцы сами собой потянулись к диктофону. Я аккуратно убрала его на дно сумки, прикрыв кошельком, пудреницей и прочей мелочью. Каждое движение было обдуманным, будто я прятала улику.

— Не пугай меня так, — Лев мягко улыбнулся, и в его глазах вспыхнула та самая искренняя нежность, от которой у меня перехватило дыхание еще вчера.

А ведь и правда, любая клюнет. И я клюнула. Как глупая рыбка на блестящую блесну.

— Твой друг? — поспешно сменила тему, чувствуя, как дрожит голос.

— Просто знакомый по спортзалу, — Лев небрежно махнул рукой, но в его глазах мелькнуло что-то настороженное.

Я попыталась улыбнуться. Судя по тому, как Лев нахмурился, получилось это жалко.

— На чем мы остановились? — он наклонился ближе.

Мозг лихорадочно работал. У меня были секунды, чтобы решить — играть дальше или раскрыть карты.

— Кажется, о документах... — начал он.

Но вдруг я резко перебила его: — Вспомнила! О том, что мой муж боится, как бы я не проболталась его другу.

— Возможно. Это связано с их бизнесом? — брови Льва поползли вверх.

— Нет. С его невестой. — я сделала паузу для драматического эффекта. — Но обсуждать это не стоит. Дело... деликатное. Вадим взорвется, если узнает.

Лев усмехнулся, обнажив белые зубы:

— А откуда он узнает, если ты не скажешь?

Черт, он хорош. Слишком хорош.

— Думаю, я не единственная, кто в курсе. Химию между людьми не скроешь.

— О да, — его голос стал низким, вкрадчивым, — химию не скроешь.

Его взгляд прошелся по мне, будто физическое прикосновение. Где-то внизу живота предательски ёкнуло, но я мгновенно подавила это чувство. Еще чего не хватало

— Завтра приноси документы, — внезапно предложил он, снова надевая маску заботливости. — Я изучу и скажу, на что ты можешь рассчитывать. Только решай сейчас — да или нет. — Он понизил голос до соблазнительного шепота: — У меня много... клиентов.

Последнее слово прозвучало двусмысленно. Я глубоко вдохнула:

— Документы нужно собрать. Как найду — позвоню.

— Не затягивай, — Лев мягко положил руку на мою, его пальцы были удивительно горячими. — Развод — такое скучное занятие. Есть вещи куда интереснее...

15

Серебряная свадьба

Сегодня я официально подаю на развод.

Пять дня без Льва. Я не собиралась посвящать соблазнительного засланного казачка в свои планы — ведь он был всего лишь ушами моего супруга. Но чтобы не вызывать подозрений, я вежливо отвечала на его сообщения, мягко отклоняла звонки и под благовидным предлогом избегала встреч. Ссылалась на большую загруженность по работе.

И это даже было чистой правдой. Я буквально зашивалась, вдобавок отчаянно навёрстывая время, потраченное на личные дела.

Невесты не ждали. Свадьбы не отменялись. Гигантская свадебная индустрия — эти ненасытные банкетные залы, голодные до гонораров артисты, вечно спешащие визажисты и фотографы с их вечными «улыбочками» — даже не замедлила ход из-за моей разыгравшейся мелодрамы.

Поэтому горевать было некогда.

Я даже была рада, что всё случилось летом — в самый разгар свадебного бума.

Вечерами я едва доползала до сыновнего дивана, чтобы на рассвете вновь сорваться в бешеный водоворот дел.

И вот сегодня судьба занесла меня в тот самый ресторан, где я встретила Льва.

Закончив с рабочими вопросами, я вдруг вспомнила о видеозаписях. Попросила проводить меня к начальнику охраны. Его не оказалось на месте.

Зато за стойкой сидел лысеющий охранник с пивным брюшком и добродушной ухмылкой.

— Вы работали, когда в зал принесли саранчу? — спросила я.

— Не-а, не моя смена, — хрипло рассмеялся он. — Жаль, зрелище, наверное, знатное!

— А на записях не смотрели? — уже почувствовав подвох, уточнила я.

Он развёл руками:

— Обычно храним две недели.