Измена. Острые грани правды - Олеся Рудая

Олеся Рудая

Измена. Острые грани правды

Глава 1

— Нина, ужинай одна, я с Бусей в парке гуляю, — голос Вадима в трубке прозвучал в абсолютной тишине. Будто кто-то выключил все звуки города, оставив только его голос — натянутый, неестественный.

— А где вы гуляете? — почти выдохнула я, всё ещё на гребне восторга, захлестнувшего меня всего полчаса назад. — Давай подойду, у меня для тебя новости! Ты просто не представляешь…

— Нет-нет! — резко, почти грубо оборвал он. — Иди домой. Мы быстро. Раз-два и готово!

В глухой тишине, будто сквозь вату, пробился тихий, сдавленный женский смешок. Такой короткий, что я решила — показалось. Просто шум в ушах от переполнявших меня эмоций.

— Пора бежать! — бросил он и разъединился.

Я застыла перед холодной металлической дверью подъезда, сжимая в руке телефон. Внутри всё сжалось в странном, тревожном предчувствии. Ждать его дома? Или… Нет. Не могу. Не в силах терпеть. Хочется выложить ему всё сейчас же, сию секунду, поделиться этим счастьем!

Я нетерпеливо подпрыгнула на носочки, и рукама потянулась к карману пальто, где лежал маленький конвертик. Внутри него — сложенная вчетверо справка от врача, подтверждающая мою долгожданную беременность. Я получила ее сегодня.

Выйдя из кабинета с трясущимися коленями и мокрыми глазами, я уже представляла, как скажу ему: «У нас получилось, Вадим. После стольких лет — наконец-то получилось». А в ответ его лицо озарится удивлением и безудержной радостью. И он подхватит меня на руки и будет кружить, как в наши самые лучшие моменты.

Нет, я не могла больше ждать. Ни минуты.

Пальцы сами нашли в телефоне приложение «Пёс на карте». Неделю назад, в приступе беспокойства после того, как Буся чуть не потерялся, я купила ему специальный ошейник с трекером.

Синяя точка мигала совсем рядом, в сквере за домом. Я резко развернулась спиной к подъезду, и почти побежала.

Октябрьский воздух пробирал до дрожи, и я куталась глубже в пальто, ускоряя шаг. Мутный свет фонарей отражался в лужах, оставшихся после недавнего дождя. Прохожие, сгорбившись, спешили по своим делам. А я летела, словно могу опоздать. Уже представляла, как вручу ему конверт, как он его откроет, развернет бумагу...

Вот и знакомый сквер. Безлюдная парковка, залитая желтоватым светом фонарей. Ни души. Только ряды припаркованных машин и порывистый ветер, шуршащий опавшей листвой.

И тут — жалобный, знакомый до слёз скулеж. Буся!

Я бросилась между автомобилями и увидела его. Мой пёс, замерзший до дрожи, сидел на холодном ветру, прижавшись к колесу чужой машины. Один.

— Бусь, а где папа? — прошептала я, озираясь. Вокруг никого.

Он, увидев меня, рванулся вперёд, но поводок резко отдёрнул его, заставив рухнуть на мокрый асфальт.

Я подбежала и присела на корточки, гладя его по взъерошенной мокрой шерсти.

— Почему ты один? Ты сбежал и зацепился за машину? — спрашивала я тихонько.

А Буся подпрыгивал от восторга, тыкался мокрым носом в щёку, пачкал лапами рукава пальто.

Когда я попыталась высвободить его поводок, оказалось, что он уходил в узкую щель под дверью автомобиля. Бусю кто-то привязал. Но кто?

Машина работала чуть слышно. Габариты горели тусклым светом.

Незнакомая красная иномарка с круглыми фарами… И тут её зад слегка, едва заметно, качнулся.

Сердце ушло в пятки.

Медленно, очень медленно, я привстала, вглядываясь сквозь запотевшее стекло. Мягкая подсветка приборной панели выхватывала из темноты салона детали.

На водительском сиденье лежала охапка скомканной одежды. А рядом… жёлтая резиновая курочка, любимая игрушка Буси, без которой он не выходит на прогулку.

Не оставалось сомнений, что Вадим её туда положил.

И вдруг... Женский стон. Глухой, сдавленный.

Всё внутри оборвалось.

Я отчетливо увидела на заднем сиденье обнажённую женскую спину. Длинные волосы прилипли к влажной коже. Спина выгибалась в ритмичном, отвратительном движении.

А потом… по ней медленно, ласково, провела мужская рука.

Я потеряла равновесие и осела на мокрый асфальт в поисках опоры.

Как он мог?

Только я подумала, что мы будем счастливы, что построим новую жизнь, семью… А он… с другой… в ее машине… Используя моего пса как прикрытие, оставив ее мерзнуть на улице…

Буся, не понимая ничего, тыкался мордой мне в плечо, виляя хвостом и пытаясь лизнуть в щёку.

А я задыхалась.

Воздух рваными клочьями врывался в лёгкие, но не приносил облегчения. Всё вокруг — красная дверь машины, тусклые фонари, скулящий пёс, чужие стоны — сплелось в одно мутное, уродливое пятно.

Я сидела на асфальте, не в силах пошевелиться.

Остаться? Увидеть его лицо? Увидеть её лицо?

Но комок в горле давил так, что не продохнуть.

Я знала — один взгляд на мужа, я просто разрыдаюсь. От шока. От унижения. От того, что наш общий мир, который я так берегла, разлетелся в прах.

Дрожащими пальцами я отстегнула ошейник Бусика от поводка. Прижала к себе его холодное продрогшее тельце и помчалась.

Мчалась так, словно могла убежать от этого кошмара. Мчалась, чтобы меня не застигли, не нагнали, чтобы не видеть его лица, не слышать лживых оправданий.

Низ живота стянуло, будто в попытке защитить то самое хрупкое чудо внутри.

Я бежала, не видя дороги, пока не остановилась у своего подъезда, задыхаясь, с разрывающимися лёгкими.

В поисках поддержки захотелось позвонить Кате — самой близкой подруге. Она точно подскажет, точно поможет. Она всегда была моей опорой.

Я с трудом набрала номер, прижимая телефон к уху. Долгие гудки. Один звонок... Второй. Третий.

Она не брала трубку. Я почувствовала опустошение.

Желудок скрутило спазмом. Голова загудела.

Я плотно прислонилась лбом к холодной двери подъезда. Прижала горячую ладонь к окаменевшему низу живота, пытаясь отдышаться.

Что же мне теперь делать?

Глава 2

Я закрывала входную дверь, когда телефон в кармане завибрировал.

Сердце ёкнуло в надежде. Может быть, это Катя? Как же мне сейчас не хватает её дружеского плеча…

Но нет — Вадим. Экран пылал неуместным теперь: «Самый лучший муж».

Я стояла на пороге, поймав себя на мысли, что не включила свет, оставаясь в темноте прихожей, будто в засаде.

Молчание в трубке было густым, натянутым.

— Нина, — его голос прозвучал сдавленно, в нём слышалось странное напряжение, смесь вины и тревоги. — Ты… дома?

Закончил свои дела и заметил пропажу Бусика?

Я прижала