Бунт на «Баунти» - Джон Бойн

– Да я так и желаю, Тернстайл. Что с тобой? Почему ты столь подавлен? И матросы тоже. Каждый из них угрюм так, точно им не хочется снова увидеть дом.

Говорить ему что-либо, когда он впадал в подобное настроение, было бессмысленно; все выглядело так, словно мистер Блай просто не желал понять, что чувства, которые испытывает он, вовсе не обязательно совпадают с чувствами всех остальных моряков. Сам-то я уже начал прикидывать, как мне избежать возвращения в Англию. Остановка у нас по пути была только одна, в Вест-Индии, поэтому уравнение получалось крайне простое: я должен либо удрать там, либо вернуться в когти мистера Льюиса. А кары, которые ожидали меня по возвращении домой, были слишком ужасны, чтобы оставить их без внимания.

– Сколько времени мы там простоим? – спросил я. – В Вест-Индии?

– Думаю, недолго, – ответил капитан. – Пару недель. У нас больше тысячи саженцев, которые нужно будет пересадить, ну и когда мы доберемся туда, кораблю, наверное, потребуется кое-какая починка, да еще и припасы придется пополнить. Три недели – самое большее. А потом домой.

Три недели. Времени, чтобы сделать мой ход, более чем достаточно. И бежать придется не на остров, где меня изловят так же легко, как Маспратта, Миллуорда и Черчилля. Нет, на корабле даже ахнуть не успеют, а уж меня и след простыл.

Король восседал на троне, сбоку от него располагалась королева Идиа – совсем как почти полгода назад, в день, когда мы предстали перед ними, чтобы выразить наше почтение. За королем стоял слуга, который скармливал ему куски манго, ибо по этикету царственной руке не следовало самой вкладывать что-либо в царственные уста. Наша компания состояла из капитана, всех офицеров, за вычетом мистера Эльфинстоуна, опять оставшегося на борту «Баунти», и меня.

Хотя за время стоянки на острове капитан и осыпал Тинаа многими дарами, теперь он вручил королю кой-какие последние подношения, и проделал это весьма торжественно. Тинаа принял их с благодарностью. Мне показалось, что для прощания с нами собралась бо́льшая часть островитян. Они, по обыкновению своему, ужасно плакали и подвывали – я даже подумал, что наше отплытие, пожалуй, принесет им облегчение, они хоть развеселятся немного, – а женщины бегали по берегу, истерично размахивая руками оставшимся на судне морякам.

После того как с формальностями было покончено, Тинаа встал и отвел капитана Блая в сторону, желая побеседовать с ним наедине, а офицеры между тем принялись бродить в толпе туземцев, переговариваясь с ними. И кого же я увидел тут вышедшей из леса? – Кайкалу, которая манила меня к себе. Миг-другой я не отвечал на ее зовы, проявляя твердость характера, но в конце концов уступил настояниям некоторой части моего организма и приблизился к ней, и она быстро утащила меня в лесную чащобу, подальше от глаз остальной нашей компании.

– Эй-Ко, – сказала она, целуя меня снова и снова – в губы, в щеки – так, точно жить без того не могла. – Где ты был? Я так давно тебя не видела.

– Капитан приказал нам всем оставаться на борту, – объяснил я. – Уверен, тебе это известно.

– Да, но разве ты не мог убежать? Чтобы увидеть твою Кайкалу?

– Полагаю, что мог бы, – сказал я, отступив на шаг и сняв ее руки с моего тела, даром что каждая частичка его жаждала бросить Кайкалу на землю и овладеть ею здесь и сейчас. – Полагаю, я мог бы как-нибудь ночью доплыть, сильно рискуя жизнью, до берега и попытаться увидеть тебя, но кто знает, что я обнаружил бы, сделав это? Я мог прийти на наше тайное место и застать тебя играющей со свистулькой мистера Хейвуда, а не с моей!

Кайкала смотрела на меня, нахмурясь.

– Ты говоришь о Пит-а? – спросила она.

– Да, о Питере, – ответил я. – О Питере Хейвуде, самом жалком животном, какое Спаситель когда-либо ставил на задние лапы. Ни одна христианская леди и пальцем к нему не притронулась бы, такой он урод.

– Но, Эй-Ко, – с улыбкой сказала Кайкала, – я же не христианская леди.

Я открыл было рот, чтобы ответить, однако ответа у меня не нашлось.

– Как ты могла это сделать, Кайкала? – спросил я. – Как могла предать меня?

Она покачала головой – искренне озадаченная, по-видимому, моим вопросом.

– Я не предавала тебя, Эй-Ко, – сказала она.

– Я же видел тебя с ним, – настаивал я. – Ты взяла его в любовники.

– Да разве это предательство? Почему же?

Я только глаза вытаращил. Поначалу я решил, что она дала мне еще одно доказательство нашей с ней принадлежности к разным культурам, но потом вспомнил собственные мои мысли о том, что матросы «Баунти» не видят в их отношениях с женщинами острова никакой супружеской неверности, а видят лишь удовлетворение своих потребностей. Не держатся ли и островитянки такого же мнения?

– Ты просила его взять тебя в Англию, – сказал я.

– Он отказал мне, – ответила Кайкала. – Он приходил прошлой ночью повидаться со мной. И сказал, что между нами все кончено, что я не смогу уплыть с ним.

– Что же, значит, ты обманута так же, как я.

– Но я сказала ему, что тогда меня возьмешь ты. Что Эй-Ко никогда не оставит Отэити без меня, что ты привезешь меня в Англию, и женишься на мне, и я буду жить в твоем дворце, и кататься на твоих лошадях, и ходить с тобой в гости к королю.

– А, – произнес я и немного поежился. – Вот оно что.

– И знаешь, что сделал Пит-а? Он рассмеялся. Сказал, что ты говорил мне неправду. Что у тебя нет дворца, нет лошадей. Что ты совсем не богатый. И теперь ты говоришь мне про обман?

– Кайкала, – ответил я, должным образом устыдившись, – прости. Тогда эта ложь казалась мне безвредной. Я просто думал, что…

– Ах, Эй-Ко, какое это имеет значение? – быстро сказала она. – Мне все равно. Я лишь хочу уйти отсюда. Ты возьмешь меня с собой?

– Тернстайл! – донесся с берега крик капитана Блая.

– Это капитан, – сказал я и отвернулся от нее. – Мне пора.

– Нет, постой! – взвизгнула она, схватив меня за руку. – Возьми меня с собой!

– Не могу, – сказал я. – У меня другие планы. И что бы я ни чувствовал к тебе, но после мистера Хейвуда… Никогда! Ни за что на свете!

Я проскочил по полянке, вернулся на берег, где стояли у баркаса озирающиеся по сторонам офицеры.

– Ну вот и ты, Тернстайл, – воскликнул капитан. – А я уж забеспокоился, не надумал ли и ты дезертировать. Поторапливайся, мальчик. Мы возвращаемся на корабль.

– Простите, капитан, – сказал я. – Я не…

Закончить я не успел, ибо услышал за своей спиной топот бегущих ног, вопли и увидел, как офицеры вытаращили глаза. А следом решил – на миг, – что меня уже убили, потому как что-то обрушилось мне на спину и я полетел на песок. Однако это была всего лишь Кайкала.

– Возьми меня с собой, Эй-Ко! – кричала она. – Пожалуйста! Я буду тебе хорошей женой!