Седьмая вода - Евгений Адгурович Капба

В толпе на берегу возникло оживление, и, расталкивая людей, к самому трапу пробился очень колоритный персонаж.

- Я забираю их всех себе! - заорал он, демонстрируя полный рот золотых зубов, сверкающих на солнце.

Он вообще привлекал внимание: крупнотелый, рыжеволосый и рыжебородый, с ужасающей величины носом, огромными золотыми серьгами в ушах, золотыми перстнями на пальцах. В одежде его преобладали все оттенки красного, и рожа у него была тоже красная, как спелый томат.

- Это с какого перепуга? – возмутился главный вербовщик. – Мы выставим их на торги.

Красный человек пошарил у себя за пазухой, выудил оттуда объемистый кошель и швырнул его на борт корабля.

- Вот! – снова заорал он. – Бери и проваливай, пока я не поджег твоё корыто и не заковал тебя самого в кандалы!

Вербовщик хотел еще поторговаться, но кто-то из команды уже поднял кошелек, и, судя по одобрительным возгласам, денег там хватало.

- То-то же! – дурным голосом возопил красный. – Эй, ребята, вяжите это мясо рядами и вперед, за мной! Давай-давай!

Из толпы выбрались несколько человек, в чьей одежде также преобладал кричаще-красный оттенок, и, используя корабельные канаты, они принялись привязывать узников друг к другу, в шеренгу по одному.

- Ну, пошевеливайтесь!

Приходилось пошевеливаться. Тяжелее всего было здоровяку Микке: колодки всем надели абсолютно одинаковые, и шею северянина (хоть и изрядно похудевшую за время путешествия в трюме) натирали грубые доски, доставляя большие неудобства. Он угрюмо сопел и глядел из-под светлых бровей, сверкая голубыми глазами на популяров.

Рему подумалось, что северянин может потерять контроль… Такие флегматики долго терпят, но если сорвутся, то держись! Не дай Бог терпение Микке кончится - тут всем не поздоровится... И самому Микке в первую очередь.

Эти популяры, видимо, имели большой опыт в обращении с живым товаром. Пленникам не позволяли остановиться и осмотреться, гнали и гнали вперед, контролируя шеренгу с обеих сторон.

С колодкой на шее не особо налюбуешься на окружающие красоты, однако кое-что Рем разглядел. Остров был густо населен, узники прошли уже тысячи две шагов, а дома всё еще попадались на их пути. Удалось увидеть и популярский молельный дом: характерное беленькое здание с обсервационной площадкой на крыше.

- Сто-ой! – заорал рыжий. – Направо! Давай-давай!

И шеренга повернула направо. Явно – к морю. Под ногами хрупала мелкая галька, прибой обгладывал камни пирса, разбивая волны на тысячи брызг. Ветер усиливался и гёзы торопились, подгоняя колонну тычками и пинками.

- Какого черта их нет?! Уоррен должен был уже привести корабль!!! – услышал Рем уже успевший набить оскомину голос.

- Капитан, взгляните! – сказал кто-то.

Аркан согнулся самым причудливым образом, вытянул шею и тоже повернулся в сторону моря.

Рыжий популяр (он, конечно же, был капитаном), прикрывая глаза ладонью-козырьком, смотрел в сторону небольшого мыса, поросшего соснами. Рем проследил за его взглядом и на мгновение забыл, где и в каком положении находится.

Это, черт возьми, было прекрасно! Огромный красный корабль выходил из-за мыса и ветер раздувал его паруса. Весла синхронно вздымались и опускались, пенили воду, толкая галеру вперед. Корабль явно не был похож на любой из судов гёзов, которые Рему доводилось видеть. В два, а то и в три раза больше, невероятного красного цвета, с тремя мачтами и ровными рядами весел - он производил неизгладимое впечатление.

А потом Аркан еще раз взглянул на его весла и всё понял.

III

Догадки оказались верными. Узников мигом распихали по шлюпкам и перевезли на корабль. Прежде чем спустить новых гребцов в трюм, капитан заставил всех выстроиться вдоль фальшборта и произнес короткую вдохновенную речь:

- Вы, уроды! Теперь вы на моем корабле, и все вы будете грести, скрести, таскать и тянуть всё, что я скажу. Вы – ничтожества, вы – долбаный ходячий и бормочащий инструмент. Пока вы инструмент полезный - я вас кормлю, я вам даю одежду, я даже позволю вам пользоваться баней. Как только вы перестаете приносить пользу и начинаете создавать проблемы… Слушайте внимательно! На первый раз вас прикуют к веслу с одного борта на месяц. На второй раз - с другого борта на два месяца. На третий – выбросят за борт. Не забывайте, зачем вы мне понадобились! Я утопил тридцать ублюдков, которые вздумали бунтовать. Помните – вы теперь собственность Красного Дэна Беллами и принадлежите мне с потрохами!

А потом скомандовал своим людям:

- Запускайте их внутрь. Давай-давай!

Он плюнул себе под ноги, зачем-то встопорщил свою рыжую бороду и зашагал по палубе к кормовой надстройке. По всей видимости, там у него располагалась каюта.

С пленников по очереди снимали колодки и тут же надевали тяжеленные кандалы на ноги и легкие – на руки. Всё очень просто – сбежать можно только за борт, а с полупудом железа на ногах особо не наплаваешься…

Все как один лишились обуви и одежды, взамен каждому выдали грубые льняные штаны чуть ниже колен и безрукавки из такой же материи.

Микке никто переодевать не стал. Было очевидно, что его размерчика у гёзов на корабле точно не обнаружится.

Рем ожидал своей очереди спуститься на гребную палубу и ловил себя на том, что не ощущал никаких эмоций по поводу своего нового положения. Вообще-то он должен был испытывать ярость и жажду убийства, сыпать ругательствами и клясться в том, что все гёзы будут подвергнуты страшным пыткам и вообще, пожалеют о том, что на свет родились. Но Рему было наплевать.

Наверное, события последних месяцев его подкосили и финальным штрихом стала новость о герцогском скипетре. Не самый подходящий момент был сейчас, чтобы заниматься самокопанием и самоуничижением, но…

Аркан думал о том, что в течение полугода его макало мордой в грязь, и не было такого начинания, в котором он не потерпел бы краха. Рем почти уверился в собственном ничтожестве, и собственная судьба его волновала мало.

Да, его могли убить не отличающиеся человеколюбием гёзы. Но, с другой стороны, Рем сомневался, чтобы этот тип, Красный Дэн Беллами вдруг решил прикончить свою