Седьмая вода - Евгений Адгурович Капба

В воздухе заплясали разноцветные огоньки, а потом и они погасли.

Рем Тиберий Аркан почувствовал, как дождь снова ринулся на него в атаку, воспользовавшись моментом. Сунув в карман визитную карточку, парень поднял воротник камзола, пролив себе за шиворот порцию влаги и сказал:

- Зараза! А вот буквально с утра это что было? Танцы у костра?

А потом подумал, что Сибилла всё-таки шикарная женщина, просто с ума сойти можно.

***

Решительными шагами Рем двинулся в сторону конюшен. Еще ведь скакать домой несколько верст в темноте, под дождем, без подходящей одежды… Прекрасно!

Аскерон обычно в ночное время был освещен хорошо, но молодой Аркан обогнал фонарщика, и полоса света осталась за его спиной. Приходилось таращить глаза себе под ноги, чтобы не вступить в очередную выбоину, и поэтому двигался он не так быстро как хотелось бы. Пару раз ему послышалось какое-то шарканье за спиной, но Рем всё списал на шалящие нервы.

Миновав опустевшую в темное время суток рыночную площадь, парень уже высматривал вывеску конюшни, когда за спиной у него что-то лязгнуло.

- Проклятье! - Рем отпрыгнул в сторону, одновременно выхватывая палаш и разворачиваясь в сторону возможной угрозы.

- Тиберий, спокойно, это же я! – произнес сиплый голос. – Убери свой палаш.

- Я бывают разные! – палаш убирать Рему, совсем не улыбалось. – Голос твой мне ни разу не знаком. Выйди на свет Божий!

- Это я, Гильом! Просто горло болит! – Гильом снял с головы капюшон.

Рем и правда его узнал, и спрятал палаш в ножны.

Гильом дю Керван был соседом семьи Аркан, сыном маркиза дю Кервана. Семейство это хотя и числилось оптиматами, но фанатизмом не отличалось, и богатством своим не кичилось. Старый маркиз Франциск дю Керван иногда наведывался к отцу Тиберия, Тиберию Аркану Старшему, чтобы сыграть партию в шахматы и поматерить пиратов-популяров, герцога, магов и нелюдей. Так что Гильома Рем знал довольно хорошо, у них даже была одна компания, пока Тиберия дорога не увела из родного дома.

- И чего это молодой маркиз дю Керван шарится по подворотням среди ночи? - Рем даже обнял его: всё-таки давно не виделись, больше двух лет!

- Отойдем? Есть разговор… - он сипел так сильно, что парню стало жалко его голосовые связки.

Они прошли по направлению к конюшне и спрятались от дождя под козырьком крыльца какой-то захудалой лавчонки.

- В общем, мы решили что ты будешь подходящим герцогом! – выпалил Гильом.

Ну как, выпалил. Просипел. От этого сипения и от его слов Рему снова поплохело, прямо как при разговоре с Гонзаком. Поэтому Тиберий поднял вверх указательный палец, призывая его к тишине, пошарил во внутреннем кармане камзола, достал небольшую фляжку, отвинтил крышечку и хорошенько оттуда отхлебнул. Наверх на эль зашло замечательно.

Гильом не отказался от протянутого сосуда, и сделал пару больших глотков, а потом протянул фляжечку обратно, глядя квадратными глазами, и совершенно нормальным, несиплым голосом спросил:

- Что это за адская жидкость?!.. Ой! – он осознал что говорит нормально.

- Секрет одного кабатчика из Смарагды, лекарство от всех болезней, кроме срамных и психических… - проговорил Тиберий, пряча фляжку. - Так что там про герцога?

- Герцог помирает! Ну все уже знают, что он лежит, и вставать не собирается. Родных братьев и сестер у него нет. Детей нет и не будет. Так что остаются кузены, кузины и их дети. И ты у нас…

- Восьмой претендент на герцогский скипетр.

- Так ты знаешь! Ну, вообще-то полчаса назад стал седьмым… Граф Тисбендский…

- Умер после падения с лошади?

- Да-а-а… - Гильом был явно разочарован, он-то хотел произвести максимальное впечатление!

- Сразу скажу, никаким герцогом я становиться не собираюсь. Хлопотное это дело, проблем не оберешься. Меня вот сегодня уже один раз убивали, больше я не хочу, знаешь ли… А это я править не начал!

- Но ты только послушай! Почти все молодые дворяне герцогства за нас… За тебя! Эти старики в парчовых камзолах замшели в своих кабинетах, они не видят реальности, не знают современных проблем! Мы встряхнем это пыльное болото!

Пыльное болото? Гильом явно нервничал, и, насколько Рем мог вспомнить, пафосные эпитеты и метафоры невпопад в его случае означали крайнюю степень волнения.

- Все – это кто?

- Ну, братья Варнифы, молодой Орбан, еще Инграм, и дю Шабри, и дю Сенье… Еще кое-кто из наших общих знакомых, но остальных ты не знаешь…

- Значит Варнифы, Орбан и ты, и еще целая куча оптиматов, и парочка популяров. И как это вы спелись? И если я их не знаю, то почему они решили что я буду подходящим герцогом?

- Ну, все помнят как мы схлестнулись с пиратами из Низац Роск, и кто командовал, и что из этого вышло…

- Куча трупов из этого вышла! – молодой Аркан ненавидел , когда ему напоминали тот случай, уж больно паскудно становилось на душе. – И вообще… Одно дело отразить пиратский набег и совсем другое – управлять герцогством! Знаешь, Гильом, мне сдается – твои приятели просто не видят реальности за своими амбициями. Тоже мне, бунт молодого поколения… Они думают, что поддержав меня, потом хапнут славы, денег и должностей, вот и всё. А мои личные заслуги тут не имеют никакого значения. По старой дружбе, Гильом, я на тебя не обижусь. Но ты так и передай Реджинальду Варнифу, что я – неподходящий кандидат на роль его марионетки.

Смущенное лицо Гильома дало понять, что с Варнифом Тиберий Аркан попал в самую точку. Вот кто был заводилой и организатором! Рем развернулся на каблуках и зашагал прочь.

Конюшня была, можно сказать, в двух шагах. Парень подошел к двери, по обеим сторонам которой горели фонари, и шагнул внутрь. Запах сена, конского навоза и свежеоструганных досок защекотал ему ноздри, и Рем направился вдоль стойл с лошадьми, чтобы отыскать конюха. Лошади фыркали и косились на человека.

Аркан прошел всю конюшню но так никого и не встретил.

- Да куда ж все запропастились-то, черт бы их побрал?

Как минимум два работника должны дежурить тут постоянно!

Все больше распаляясь, он двинулся ко второй двери, и запнулся о ведро, с шумом и грохотом обрушившись на кучу инструмента. Конечно, Рем саданулся и раненым бедром, и рукой, и испачкал камзол в конском навозе!

Выбравшись из конюшни он представлял