Мастер Альба - Том Шервуд

О приближении Плимута возвестил солёный и влажный аромат близкого моря.

Повозка въехала в пригород. Вдруг откуда-то сбоку, из улочки, быстрой тенью метнулся и прыгнул в повозку обычный на вид человек.

– Здравствуй, Альба, – сказал человек.

– Здравствуй, Конрад, – ответил монах. – Завтра тебя ждут у Регента.

– Хорошо. Тогда пойду собираться. Здесь всё в порядке. До свидания, Альба.

– До свидания, Конрад. Всех благ!

Человек спрыгнул на уползающую назад землю – и тотчас пропал.

– Кто-то из братьев? – спросил тоном утверждения Бэнсон.

– Да. Очень надёжный. Ты, кстати, запомни все те места, где в любое время можешь найти долгий приют и быструю помощь.

– И у лошадников – тоже?

– Конечно. Хорошие люди, правильные.

– Они выглядели счастливыми, когда провожали нас.

– Они и были счастливыми. Я оставил им денег на собственный дом и на покупку ещё двенадцати кобыл.

– Ка-ак? – не сдержал изумления Бэнсон. – Но почему ты в них так уверен?

– Это же очевидно, Бэн. В семье кроме них никто о договоре не знает. Это говорит о том, что не только отец промолчал, но и сдержал язычок и мальчишка. Каков молодец! Кроме того, я заглянул в конюшню. Видишь, они успели уже и конюшню поставить! Монеток наших не пожалели, поставили из брёвен, зимнюю. А внутри – шесть пустых загончиков: для будущих жеребят. Представляешь, насколько серьёзны у людей намерения? А самое главное – я видел самих лошадей. Знаешь, не нужно большого опыта или дарованного чутья, чтобы увидеть – довольно и благополучно животное – или нет. Скоро, Бэн, в Плимуте будет прекрасный табун. Табун! Вместо проклятого золота, лежащего в подвале Регента бесполезной грудой. Видишь, мы мёртвый металл пустили на доброе дело.

Бэнсон посидел минутку в молчании. Хмурил брови, сопел.

– Да, – сказал наконец. – А вот я и не знал бы, что делать с деньгами, если бы их у меня оказалось в излишке. Стоять, что ли, у дороги, раздавать тем, кто на вид победнее?

– Зарезали бы тебя, – засмеялся Альба, – те же бедняки. – “Зачем”, – сказали бы, – “сумасшедшему деньги?”

Носорог ничего не успел ответить: они въезжали в ворота обнесённого высоким забором двора, посреди которого стоял небольшой крепкий дом в два этажа.

Здесь их встретил худой, долговязый подросток с подвижным лицом и очень смышлёными глазами.

– Когда “Харон” отплывает? – спросил, пожимая ему руки, Альба.

– Вечером, мастер! – звонко и быстро ответил подросток. – Пресветлый наш Йорге уже на борту. И попутчики все тоже. Вас только и ожидали.

– Вечером, – задумчиво повторил Альба и подошёл к повозке. Спросил у Бэнсона: – Ты как? Не устал?

– Не устал, – ответил с готовностью Носорог. – И нога совсем не болит. Что нужно делать?

Монах тепло улыбнулся. Ответил, как бы предлагая:

– Поработай-ка для себя. Здесь имеется лёгкая коляска, пересядешь в неё. Кучера тебе дадим опытного.

Обернулся к подростку:

– Есть кто свободный, чтобы город знал хорошо?

– Найдётся, – деловито ответил парнишка и побежал в дом.

– А куда ехать? – поинтересовался Бэнсон.

– Просто покатайся по городу. Запомни его главные улицы, переулки, полицейский и пожарный участки, подъезды к порту. Изучи его так, будто в нём и родился. И делай так в каждом городе, где придётся бывать. Знание места иной раз жизнь спасает, поверь.

Бэнсон, наполняясь любопытством, перебрался в мягкую кабину коляски. Сюда же перенесли и анкер с ягодным соком, и корзинку с рыбным сытно пахнущим пирогом, нарезанным большими кусками. В повозку впрягли свежую лошадь, и Носорог отправился в новое путешествие. С ним рядом сел пухлый, с добродушным лицом монах – средних лет, но уже лысоватый. Он поёрзал, поудобнее устраиваясь на кожаном пружинном сиденье, хлопнул кучера по спине (тот тряхнул вожжами и чмокнул), а потом запустил руку в корзинку, выудил оттуда кусок пирога и вмиг нахватал полный рот. После этого он подмигнул Бэнсону, как старому, давно знакомому другу, и стал, блаженно прижмуриваясь, неторопливо жевать. Носорог усмехнулся и тоже взял кусок пирога. В набортных карманах коляски обнаружились плоские берестяные стаканчики, и Бэнсон, откупорив анкер, наполнил пару: пирог требовалось запивать.