Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

«Да что ты, что ты, детка! — замахала руками Бесс. — Носи на здоровье. Своих-то детей у меня нет, и ваша матушка мне все равно что родная дочка, так кому ж его и носить, как не тебе!»

Так Слезинка осталась у Сьюзен и продолжала весело поблескивать на запястье. И только после встречи с хозяйкой зеленого автомобиля она вдруг стала мутной, как сыворотка.

— Ну пошли же, Сью! — обернулся к ней Колин. — Вот поешь хорошенько, и все пройдет. Пошли, догоним Гаутера.

— Но, Колин, посмотри… — начала было Сьюзен, поднимая руку с браслетом.

И осеклась, потому что камешек был снова чист и прозрачен — будто ничего и не было.

Глава третья

ПОДКОЛОДНАЯ НЕЧИСТЬ

— И чего же от вас хотела старая Селина Плейс? — поинтересовался за чаем Гаутер.

— Селина Плейс? — переспросил Колин — А кто это?

— Да вы же с ней толковали давеча на дороге; обычно-то она не больно разговорчива.

— А вы с ней знакомы? Я думал, она приезжая, она ведь спрашивала дорогу на Мэклзфилд.

— Дорогу? Она что, рехнулась? Да она живет в Олдерли! Сколько я себя помню, она всегда там жила.

— Правда?!

— Ну да, у нее дом на той стороне, над самым обрывом, большая такая развалюха, вроде сарая. Живет она одна, держит трех собак, а по мне, так эти твари больше смахивают на волков. Видеть-то я их не видел: она их со двора не выпускает, — зато зимой, в потемках, слыхал однажды, как они выли. Ну и музыка — до сих пор мороз по коже! Так она, стало быть, спросила дорогу на Мэклзфилд? И больше ничего?

— Ничего. Да, она еще хотела нас подвезти, потому что мы недавно приехали, а как вас увидела — прыг в машину и удрала. По-моему, у нее не все дома.

Бесс посмотрела на Гаутера:

— Не нравится мне вся эта история. Ты бы с ней потолковал — что она такое затеяла?

— Нашла о чем беспокоиться! Дик Торникрофт всегда говорил, что эта Селина малость тронутая. Похоже, так оно и есть. Держитесь-ка вы от нее подальше, да и в чужие машины садиться незачем. А побродили вы, видать, на славу. Вас послушать, так вы много чего успели. Давайте-ка разбираться, только по порядку, чтоб нам не заплутать. То место на обрыве, откуда вид на все стороны, — это Грозовой Утес, а пещера с дыркой в потолке — Чертова Могила. Обежишь вокруг нее трижды против солнца — говорят, явится сам Старый Ник и утащит тебя в преисподнюю…

До конца полдника Гаутер отвечал на расспросы ребят обо всем, что они сегодня повидали. Обо всем, кроме чародея!

Наконец с едой было покончено, и он сказал:

— Это долгая история, вот я и приберег ее напоследок. Чай мы допили, теперь ничто не помешает мне рассказывать, а вам — слушать.

И они услышали легенду об Олдерли.

— Говорят, в стародавние времена жил в Мобберли фермер и была у него белая кобыла…

— …и с того разу, — закончил Гаутер, — никто и никогда не видал больше тех волшебных ворот.

— Это что, быль? — спросил Колин.

— Кое-кто верит, что так оно и было. Да с тех пор столько воды утекло, все уж и думать забыли, что за скала и в какой она стороне. Я вам так скажу: это просто-напросто легенда, из тех, что приятно послушать после еды.

— Да, но все-таки… — вздохнула Сьюзен. — Папа всегда говорит, что не бывает дыма без огня.

— Что верно, то верно! — усмехнулся Гаутер.

После чая он понес корзину яиц старушке-вдове, что жила в крошечном домике за дальней изгородью фермы. Ребята отправились с ним. На обратном пути, спускаясь под уклон через Корчевье (так назывался покатый луг позади усадьбы), они заметили большую черную птицу, кружившую над скотным двором.

— Эй, гляньте-ка! — воскликнул Гаутер. — Что эта негодяйка ворона там высматривает? Коли сама не уберется прочь, надо будет ее подстрелить. Как бы они к нам не повадились, когда овцы начнут ягниться.

Было еще не поздно, и Колин, у которого из головы не выходила легенда о чародее, спросил, нельзя ли им еще прогуляться и поискать волшебные ворота.

— Ну-ну, желаю удачи, — улыбнулся Гаутер. — Не вы первые, не вы последние.

— Пальтишки с собой возьмите, — сказала Бесс, — вечерами-то на горе прохладно.

Колин и Сьюзен облазили весь Грозовой Утес вдоль и поперек. Но вокруг было столько подходящих с виду валунов, что им скоро надоело вопить «Абракадабра!» и «Сезам, откройся!» и они улеглись отдохнуть на травянистом склоне под самым гребнем холма и смотрели, как солнце садится за край равнины.

— Пора идти, — сказала Сьюзен, когда солнце почти исчезло за горизонтом. — Пока светло, надо выбраться на дорогу, а то еще заблудимся.

— Ладно, только назад пойдем по другой стороне, мы там еще не были.

Колин повернулся и начал карабкаться вверх по склону. Сьюзен поднималась за ним.

Перевалив через гребень холма, они очутились в лощине, заросшей папоротником и усеянной валунами. С обеих сторон торчали скалистые выступы, все в трещинах, расселинах и каких-то норах, а впереди круто спускался под гору темный, сводчатый буковый лес. Воздух тут был тяжелый, неподвижный, как перед грозой, в густой тишине зудели комары и стоял приторный запах папоротника.

— Не нравится мне это место, — прошептала Сьюзен. — Я… мне кажется, за нами кто-то следит.

В другое время Колин посмеялся бы над ней, но сейчас он и сам чувствовал неприятный холодок между лопатками. И мерещилось, что там, под скалами, кто-то прячется, скользит зловещей тенью в густеющих сумерках, стараясь не попасться на глаза… И он с готовностью повернул назад, к тропе, ведущей на вершину холма.

Они не прошли и двух шагов, как мальчик вновь остановился.

— Смотри, — засмеялся он. — Вот кто за нами следит!

Прямо перед ними на высоком валуне сидела черная птица. Она застыла, вытянув шею, и глядела на них не мигая.

— Ворона! — вскрикнула Сьюзен. — Помнишь, она летала над фермой?

— Глупости, с чего ты взяла, что это та же самая? Их тут, может, сотни!

Но ему и самому не понравилось, как эта ворона