Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

— А ну, Прохвост, посторонись! — Гаутер закинул сумки в повозку, и пятнистый охотничий пес, дремавший на коврике, поднял морду и подозрительно уставился на ребят. Колин и Сьюзен забрались на сиденье, Гаутер уселся посередине, и они покатили. Путешествие приближалось к концу…

Деревенская улица осталась позади, и повозка выехала на проселок. По обочинам дороги высились деревья, слева и справа простирались поля.

Они уже вовсю болтали о разных разностях и даже успели подружиться с Прохвостом, который примостился поближе и просунул морду между Сьюзен и Гаутером. И вдруг…

— Ух ты, что это?! — подскочил Колин.

За поворотом, прямо у них на пути, вырос огромный, темный до черноты, продолговатый холм. Справа на гребне холма торчали в закатном небе какие-то башни и шпили. Они возвышались над лесом, который, будто мохнатый ковер, покрывал все склоны этой громады.

— Это Кряж, — пояснил Гаутер. — Шестьсот футов в высоту, три мили в длину. То-то будет вам где разгуляться! Чешир, он ведь всюду плоский что твой блин, да только не в наших краях.

Ближе и ближе придвигался Кряж, пока не закрыл полнеба. У самого подножья холма они свернули направо. С одной стороны дороги расстилались поля, с другой — нависали крутые склоны Кряжа. Высокие темные буки, подступавшие чуть не вплотную к повозке, о чем-то перешептывались на ветру.

— Жутковато здесь, правда? — поежилась Сьюзен.

— Есть такие, что и побаиваются, — отозвался Гаутер. — Наслушались россказней… Вы вот лучше глядите, сейчас будет Олдерли. Это не самый короткий путь, да мы с Принцем не любим больших дорог: больно шумно и дымно. Мы и деревню стороной объедем, вы на нее еще наглядитесь, как соберемся в пятницу за покупками… Ага, вот тут нам в горку!

На перекрестке Гаутер повернул налево, и дорога пошла вверх. Теперь с обеих сторон тянулись каменные ограды, а за ними — сады, разросшиеся позади больших домов на западном склоне холма.

Подъем был очень крутой, но Принц исправно тянул повозку, пока она вдруг не выехала на ровное место. Конек всхрапнул и ускорил шаг.

— Ужин свой почуял, верно, мальчик?

Теперь они были на самом гребне. В просветах между деревьями виднелись мерцавшие далеко внизу огоньки. Они свернули на узкую ухабистую дорожку и с последним отблеском дня подъехали к небольшому крестьянскому дому, прочно обосновавшемуся во впадине холма.

Дом был срублен из темного дуба; меж сучковатых бревен белела штукатурка. В окнах — желтый свет от лампы сквозь частые переплеты ромбиками, крыша из плитняка. И весь он казался частью холма, как будто сам тут вырос.

Путешествие закончилось: они прибыли в усадьбу Верхний Редманхей, где больше трех веков жили и крестьянствовали поколения Моссоков.

— Бегите в дом, — сказал Гаутер. — Пускай Бесс накрывает к ужину, я только задам Принцу овса.

Бесс Моссок, низенькая и полненькая, с румяными как яблоки щеками и широкой улыбкой, еще до замужества нянчила маму Колина и Сьюзен. И хотя они не виделись целых двенадцать лет, Бесс и ее бывшая воспитанница до сих пор писали друг дружке письма, а на Рождество обменивались подарками. И когда воспитаннице понадобилось на полгода уехать к мужу за границу, она обратилась к любимой нянюшке, и та с радостью предложила свою помощь.

— Да и в доме будет повеселей, давно у нас тут не бывало ребятишек!

Она встретила детей с распростертыми объятиями и после расспросов о здоровье мамы и отца отвела их наверх и показала приготовленные для них комнаты.

Когда вернулся Гаутер, все уселись вокруг стола в просторной низенькой кухне, и Бесс подала огромный чеширский пирог. От такой сытной еды и дорожной усталости ребята начали клевать носами прямо за столом. Они пожелали хозяевам спокойной ночи и отправились наверх, взяв с собой по свече, потому что электричества в Верхнем Редманхее не было.

— Ох, ну и устала же я!

— Ага, я тоже.

— А здесь ничего, правда?

— М-м.

— Хорошо, что мы сюда приехали, да?

— Да-а…

Колин и Сьюзен улеглись, задули свечки и заснули, едва коснувшись головами подушек.

Глава вторая

КРЯЖ

— Коли хотите, — сказал Гаутер за завтраком, — можем пока пройтись по усадьбе, а как Сэм придет — возьмемся за работу. Надо бы нынче убрать остаток сена: к вечеру, похоже, соберется гроза…

Сэм Харлбатт, худощавый молодой работник, на редкость ловко управлялся с вилами. В то утро он перекидал сена раза в три больше, чем Колин и Сьюзен вместе, и при этом вчетверо меньше устал. К одиннадцати часам стог был готов, и все разлеглись в его тени, с наслаждением попивая из глиняного кувшина свежий сидр.

Позже, за едой, Гаутер спросил у ребят, что они собираются делать после обеда.

— Вообще-то, — сказал Колин, — мы хотели погулять в лесу, поглядеть, что там интересного.

— Вот и ступайте. Мы с Сэмом без вас обойдемся, нам только стенку в свинарнике подправить. Гуляйте себе на здоровье, только чур — в пещеры не лазить, в ямы не проваливаться, глядеть под ноги! Тут когда-то был медный рудник, вот вся гора и перерыта. Упадете в какую-нибудь шахту — или насмерть убьетесь, или еще хуже: станете плутать в потемках по подземным ходам да переходам, тут вам и конец.

— Не беспокойтесь, — сказал Колин, — мы осторожно.

— Полдник в пять, — напомнила Бесс.

— И подальше от ям! — еще раз крикнул им вслед Гаутер, когда они выходили за калитку.

Странно выглядела эта сельская гостиница на пустынной, заброшенной дороге. Каменная крыша, беленые стены — она, казалось, не одну сотню лет одиноко простояла среди окрестных лесов. Обычный деревенский трактир — только без деревни. Колин и Сьюзен набрели на это место, прошагав мили полторы по придорожной пыли и раскаленному гудрону. Трактир назывался «Чародей»: над входом висела большая раскрашенная вывеска. На ней был изображен человек в монашеской одежде, с длинными седыми волосами и бородой. Позади него нелепая фигурка в старомодном крестьянском платье с трудом удерживала за поводья белую лошадь, вставшую на дыбы. Вокруг темнели высокие деревья.

— Интересно, что же это такое? — пробормотала Сьюзен. — Надо спросить у Гаутера, он уж, верно, знает.

Они свернули с пропеченной солнцем дороги в зеленую прохладу леса. Трактир остался позади, и