Тайна Нилии - Поль де Ивуа

— Я выйду на минутку в лавку, отец, наш завтрак, рассчитанный на двоих, может оказаться не совсем достаточным для троих!

— Да, да! — пробормотал старик. — Только не входи в лишние расходы; он ведь привык к скромной здоровой пище; всякий излишек может повредить ему!

— Будьте покойны, отец! — отозвалась девица и удалилась из сада.

Джек и мистер Бобинов остались с глазу на глаз.

— Ах, — воскликнул юноша, — эти кусты!..

— Что эти кусты? Это карликовые акации, они растут здесь повсюду…

— Нет, не то, но их очертания мне знакомы, я видел их третьего дня… во сне…

— Во сне?

— Да, мне снился прекрасный сон! Я видел несметные сокровища…

— Сокровища?! Расскажите мне этот сон!

— С удовольствием: я лежал в своей каюте и вдруг вижу, что в ногах моей койки стоит мой покойный дядюшка Элиас Капер, умерший шесть лет тому назад, и, сделав мне знак рукою, сказал: «Племянник, ты скоро набредешь на сокровища, которым нет цены, и я пришел указать тебе средство овладеть ими…»

— Ну, ну, продолжайте, мой милый!.. — задыхающимся голосом торопил Джека старик.

— Затем, — продолжал рассказчик, — дядюшка взял меня за руку, и мне показалось, что мы с ним летим куда-то далеко. Вдруг мы очутились в каком-то саду, и перед нами были кусты, вот эти самые кусты, которые я теперь вижу здесь!

— Он вас привел сюда? В мой сад?

— Не знаю, но дайте мне докончить: дядюшка приказал мне идти за ним, и, обогнув эти кусты, мы очутились на маленькой песчаной площадке, посреди которой возвышалась на кирпичном пьедестале старинная бронзовая ваза…

— Ваза… Кирпичный пьедестал… да это у меня в саду!.. — чуть не задыхаясь от волнения, лепетал старик. — Пойдемте… я вам покажу!

И он увлек Джека за собой к тому месту, где действительно, как это уже хорошо было известно Джеку из сообщений Нилии и из планов Лавареда, стояла на своем кирпичном постаменте старая бронзовая ваза.

— Ну что? Узнаете?

— Это, право, непостижимо! — воскликнул юноша. — Все, все именно так, как и видел во сне!

— Ну а сокровища? — прошептал мистер Бобинов.

— Сокровища! — повторил Джек задумчиво. — Сокровища… обещайте мне, что, если я укажу вам место, мы разделим их пополам между собой.

— Пополам! — вздохнул старик. — Хм! А, впрочем, так как вы женитесь на моей дочери, то, пожалуй, поделим их пополам, только в таком случае я не дам ей приданого.

— Но позвольте!.. — запротестовал было Джек.

— Нет, уж оставьте! К тому же подумайте, ее деньги будут в хороших руках и когда-нибудь достанутся вам же, следовательно…

— Пусть так! — согласился Джек. — Так вот, дядюшка указал мне на этот пьедестал и сказал: «Надо прорыть землю до глубины двух метров, затем под нею будет свод, надо раскрыть этот каменный свод, под которым окажется подземелье, куда запрятало свои сокровища племя Баб-Эль-Арба». И я вдруг почувствовал, как будто провалился сквозь землю, и мы очутились в темном подземелье, вдоль стен которого стояли сундуки. Дядя Элиас раскрыл их, и я был ослеплен блеском громадных груд золота и драгоценных камней.

— Ну, ну, и что же дальше? — прохрипел старик.

— Ну и я проснулся! — досказал мнимый Альбэрам. — Меня мучила после того только одна мысль, что дядюшка не сказал мне, в какой стране и в каком городе находится этот сад, и вдруг…

— Да, да, понимаю! Теперь что же вы думаете делать?

— Что? Рыть! — сказал Джек.

— Рыть! Рыть! — шептал, задыхаясь, мистер Бобинов. — Да, у меня есть и заступы, и кирки. Мы можем сейчас же приняться за работу!

— Нет, не сейчас, днем нас могут увидеть: лучше ночью, под покровом темноты!

— Да, конечно. Вы правы, ночью лучше.

В это время среди кустов и деревьев появился силуэт тощей мисс Деборы.

— Отец, — сказала она несколько нерешительно, — чтобы отпраздновать должным образом приезд кузена, я решилась прибивать кое-что к нашему обычному режиму!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не беспокойтесь, отец, я не истратила ничего лишнего; сегодня торговцы, взволнованные слухами о восстании, спешили распродать свой товар за бесценок, и я воспользовалась этим.

— Ну, если так, то прекрасно. Хвалю, — одобрил старик. — Не тратя лишнего, приятно угостить на славу зятя!

— Зятя? — повторила мисс Дебора, видимо, сильно взволнованная.

— Да, я сказал и подтверждаю, я убедился, что Альбэрам Кастер достоин войти в нашу семью!

После такого сообщения мисс Дебора окончательно расцвела.

— Кузен, — шепнула она Джеку, входя в столовую, — я утаила правду от отца: чтобы угостить вас получше, я отбавила из своих девичьих сбережений!

Мнимый Альбэрам с чувством пожал руку своей невесты и сказал ей в полголоса:

— Я этого не забуду, у меня также есть свои маленькие сбережения, и я употреблю их на то, чтобы усладить вашу жизнь!

Мисс Дебора чуть не упала в обморок от этих слов. Завтрак прошел и весело, и оживленно; после первого стаканчика эля у старика и его дочери развязались языки, и мистер Бобинов рассказал дочери всю историю о сокровищах, скрытых в их саду.

Выйдя из-за стола, Джек просил разрешения удалиться в свою комнату, заявив, что хочет лечь спать.

— Спать днем? Такому молодому человеку?

— Не забудьте, что нам предстоит бессонная ночь и тяжелый труд, надо сберегать силы, сбережение сил все равно, что сбережение денег! — поучительно заметил Джек.

Это изречение показалось верхом премудрости для мистера Бобинова, так что он несколько раз наставительно повторил его про себя и в заключение добавил: «только великий ум мог понять, что даже и в этом отношении экономия и бережливость необходимы!»

Спустя пять минут Джек заперся в отведенной ему комнате, но вместо того чтобы кинуться на постель и заснуть, присел к столу и стал писать письмо мистрис Прайс.

В этом письме он излагал ей все свое душевное состояние, просил простить ему, если она может, то, что в ее глазах должно казаться изменой родине, но что, в сущности, есть служение его настоящей родине. Далее он говорил ей в растроганных словах о своей неизменной любви и нежности к ней и молил ее не вытеснять его окончательно из ее сердца, не проклинать его памяти, а пожалеть его, так как он очень несчастен.

Дописав это письмо, он вложил его в конверт, написал на нем адрес и положил его в боковой карман своей куртки.

— Как только Робер будет свободен, я опущу это письмо в первый почтовый ящик и затем буду искать себе пристанища где-нибудь, откуда бы я мог следить за Нилией. Ну а там… там будет видно! — договорил юноша и махнул рукой.