Святой язычник - Михаил Деревянко

Напрасно принцесса считала, что может поступать по своему усмотрению и как ей заблагорассудится. Не успел Владимир обнять ее, как обо всем доложили Василию. Тот немедленно устремился в покои Анны и ворвался в спальню в тот самый момент, когда уста молодых людей еще были слиты в жарком поцелуе. Хорошо еще, что охрану император благоразумно оставил за дверями, так как прекрасно понимал всю щекотливость создавшегося положения.

Автократор решительным жестом смахнул полупрозрачные занавески над постелью.

– Ха-ха-ха! Так-то ты блюдешь свою честь. Да ты вся в мать!

Принцесса зарделась и не могла вымолвить ни слова. Зато Владимир нисколько не стушевался и сурово спросил:

– А ты кто такой?

– Я? – удивился Василий. – Твоя смерть!

В подтверждение своих слов император стремительно выхватил из ножен меч и занес его над Великим князем, который, лежа на постели, не мог оказать никакого сопротивления. Спасла Владимира Анна, закрыв его собой.

– Нет!

– Уйди! Или я убью вас обоих!

Принцесса не шелохнулась, но Владимир сам бережно отстранил ее от себя.

– Тебе нужно уйти.

– Ни за что! – воскликнула Анна и еще теснее прижалась к варвару.

Автократор, решив, что глупо лезть напролом, отступил и с притворным любопытством принялся любоваться могучим телом Владимира. После недолгой паузы обратился к сестре по-латыни, так как уже знал, что варвар понимает греческий:

– Да, Анна, ты права. Было бы весьма неразумно без всякой пользы погубить такую груду мышц. Я найду им достойное применение.

– Что ты задумал? – с тревогой спросила принцесса, также перейдя на латынь.

Василий торжествующе рассмеялся:

– Не волнуйся, я не стану его убивать.

Анна недоверчиво посмотрела на брата.

– Обещаешь?

– Да.

– Что ты с ним сделаешь?

– Поди оденься, а потом я тебе все расскажу.

– Сейчас.

Император нахмурился. Не вызывать же стражу в присутствии нагой принцессы.

– Ты мне не веришь?

– Я верую во Христа, а ты – далеко не Иисус.

– Ты вначале оденься, а потом уж рассуждай о Боге.

– Лучше быть нагой, чем рядиться в одежды лжи и лицемерия.

– Как ты похожа на свою мать… – повторил Василий уже произнесенную сегодня фразу и для убедительности добавил: – Такая же распутная, как и она.

Анна встала с постели и вплотную подошла к брату:

– А ты что, уже отрекся от своей матери?

Василий гордо вскинул голову:

– Ради спасения Византии отрекусь, не задумываясь.

– И от меня отречешься?

Автократор выдержал пронзительный взгляд.

– И от тебя.

– Тогда вызывай своих «псов». Пусть они и меня закуют в цепи во благо Византии.

Василий раздосадованно скривился, но взял себя в руки и примиряюще произнес:

– Анна, подумай, я же при всем желании не могу его отпустить.

Та со слезами на глазах взмолилась:

– Брат, пощади его! Он не заслуживает смерти.

– Хорошо, я дам ему шанс.

– Какой? – встрепенулась принцесса.

Император не собирался заранее раскрывать свои замыслы, но в пылу спора он забыл об осторожности и язвительно произнес:

– Накануне из Африки привезли львов. Я не сторонник массовых представлений, но плебс давно требует зрелищ…

– Нет! – вскричала Анна. – Лучше убей его сразу.

– Ну зачем же. Ты сама говорила, что мы должны быть милосердны. А так он и империи послужит, и публику потешит, и сам спасется, если, конечно, повезет.

Автократор злорадно улыбнулся собственной шутке. Взглянув на него, Анна поняла, что император принял решение и спорить бесполезно.

– Ты не христианин, – тихо сказала она. – Ты – изверг…

Василий не стал разубеждать сестру. Он также понял, что она не уступит, и повернулся к Владимиру. Тот в течение всей перебранки недоуменно переводил взгляд с одного спорщика на другого, мало что понимая. Латынь была ему неведома, а самому Великому князю никак не могла прийти в голову мысль, что его посетил император. Владимир сообразил, что Анна далеко не служанка, однако терялся в догадках, пытаясь уразуметь, кто она и кем ей приходится ворвавшийся в спальню византиец. Муж? Брат? Владимир неоднократно пытался, правда без успеха, встрять в спор, наивно полагая, что женщина не должна вмешиваться в дела, а мужчины в любом случае должны сами выяснять отношения. Поэтому он с готовностью откликнулся на предложение Василия продолжить разговор в другом месте и направился с ним к выходу, набросив на плечи плащ-хитон. Анна схватила его за руку: