Западня - Пьер Алексис Понсон дю Террайль

– Почему бы и нет? – ответил Мальбесан.

– Не торопись! – воскликнул Танкред. – Сначала нужно узнать, сколько у этого загадочного персонажа людей.

– Около ста.

– В таком случае, мадам, вы должны признать, что нам впятером как-то неразумно атаковать такое количество злодеев.

– Не торопитесь. Надо добавить, что эта сотня услуг, которых он сегодня вечером каким-то невероятным образом собрал в одном месте, далеко не всегда находится рядом с ним. Обычно они болтаются кто в Бордо, кто за городом, кто на дороге из Бастиды в Бореш.

– Бореш? Это селение между Камбом и Лангуараном?

– Оно самое.

– А где он устроил свое логово?

– В Бореше.

– А конкретнее? – спросил Бюдо, хорошо знавший те края.

– На Кассурской дороге, самой поэтичной, романтичной но в то же время самой опасной во всей Франции.

– Я ее знаю.

– Знаете? Тогда вы, должно быть, слышали о руинах, расположенных справа от нее, на крутом откосе холма.

– Совиная башня? – спросил Бюдо.

– Совершенно верно.

– Так он обосновался в этих руинах, которые все на десять лье вокруг считают проклятыми?

– Да.

– Это служит веским доказательством его ума, ведь местные жители не соглашаются подходить к этой груде камней ближе чем на четверть лье ни за какие сокровища в мире, будь то серебро или золото, – заметил Бюдо.

– Когда он готовит очередное преступление и нуждается в людях, – продолжала Кадишон, – в Бордо отправляется гонец и бандиты, направляясь в Бореш, подают вдоль всей дороги по этапу сигналы с тем, чтобы на рассвете все собрались в Совиной башне.

– А если их рядом нет?

– Тогда Андюса окружает дюжина самых верных клевретов, с которыми он устраивает постоянные кутежи. Среди них есть парочка таких, которые посвящены в его тайну. Именно они помогают Андюсу держать всех в суеверном страхе.

– Но как, мадам, вы можете объяснить, что человек, которого предали земле, оказался жив?

– Никак не могу.

– А вы сами верите в привидения?

– Нет!

– И тем не менее…

– И тем не менее мне нечего сказать по этому поводу.

– Вы уверены, что это тот самый человек?

– Ах, совершенно уверена!

– Перед тем как что-либо предпринимать, мне очень хотелось бы взглянуть на эту Совиную башню, – сказал Танкред.

– Так давайте прямо сегодня туда и отправимся! – воскликнул Мальбесан.

– Опять то же самое. Мальбесан, нельзя быть таким вспыльчивым.

– На этот раз, – сказала Кадишон, – господин Мальбесан выдвинул самое что ни на есть мудрое предложение.

– О чем это вы?

– Да-да. Соблаговолите проследить за моей мыслью. Как вам известно, бандиты совершили дерзкий налет во время бала-маскарада, ограбив всех, до кого им удалось добраться – облегчив их карманы от кошельков, бумажников и так далее.

– Правда ваша.

– А раз так, то поверьте – для них это слишком хороший куш, чтобы большинство из них не бросились тут же спускать добычу в ближайшие забегаловки и притоны.

Андюс не любит, когда его дружки напиваются, потому как знает, что в этом случае они становятся для него угрозой – десяток слов, оброненных пьяницей, могут вывести на его след полицию и тогда ему отрубят голову, что наверняка положит конец подвигам этого человека, как и всем его земным жизням. Но он не в состоянии помешать бандитам, поэтому ему приходится терпеть их кутежи как неизбежное зло.

– Не он первый, не он последний.

– Одним словом, – продолжала молодая дама, – можно с уверенностью сказать, что вся банда в ближайшее время бросится тратить награбленное в злачных местах и безногому калеке, вернувшемуся в свое логово в сопровождении нескольких верных слуг, придется ждать их до следующей ночи.

– Пожалуй, вы правы, – сказал Танкред.

Кадишон уже собралась вновь заговорить и объяснить друзьям, как, не подвергая себя риску, можно исследовать руины, в которых, по ее утверждению, прятались бандиты, но тут в обеденном зале, где собрались все наши герои, произошло нечто пугающее: сначала вдруг раздался идущий откуда-то из-под земли грохот, затем кто-то застонал.

– Что это? – воскликнули молодые люди, обеспокоенно переглядываясь друг с другом.

Они ужинали в том же обеденном зале, который мы, по случаю, уже описывали, рассказывая о доме на улице Тан-Пассе, где поселились Мэн-Арди и Коарассы, да так там и остались. Нам уже известно, что стены этого зала были увешаны самым разнообразным оружием.

Танкред вскочил первым и бросился вперед, чтобы схватить шпагу или пистолет. Его примеру последовали и друзья.

Кадишон тоже встала. Лицо ее побледнело, в глазах застыла тревога, она внимательно посмотрела по сторонам. По всему было видно, что в груди молодой дамы билось храброе сердце – она даже не дрогнула.

– Господа, – тихо прошептала она, – за нами следили, они послали за нами шпиона.

– Полно вам!

Мрачные стоны зазвучали громче и вдруг, будто по какому-то невообразимому сигналу, в одночасье погасли все свечи.

Теперь Танкреда, его друзей и молодую даму окружал кромешный мрак.

Надо сказать, в этот момент в голове Мэн-Арди зародилось подозрение.

– А что если эта Кадишон – всего лишь инструмент в руках бандитов?

Он ощупью подошел к соседу, которым оказался Мальбесан, и сказал: – Мой дорогой друг, подойдите к нашей даме и не отпускайте ее от себя ни на шаг.

А вслух добавил:

– Бюдо, вы охраняете парадный вход. Вам, Кастерак, я поручаю дверь в оружейную комнату. Сент-Элена я даю в подмогу Бюдо. Мальбесан, полагаю, уже занял свой пост.

– Так точно, – ответил молодой человек.

– Что касается меня, то я высеку огонь.

Наступила тишина, слышались лишь удары железа о камень. Танкред старался изо всех сил, но трут, по-видимому, отсырел и зажечь его никак не удавалось.

– Ха! Такое ощущение, что меня кто-то заколдовал, – сказал вслух молодой человек.

– Очень даже может быть, – ответил мужской голос, не принадлежавший ни Кастераку, ни Бюдо, ни Сент-Элену, ни Мальбесану.

– Кто здесь? – спросил Танкред.

Но в этот момент трут соизволил воспламениться, и несколько мгновений спустя вновь вспыхнул свет.

С того момента, когда погасли свечи, в обеденном зале ничего не изменилось.

Только из угла доносились крики ночного пернатого хищника.

Все быстро повернулись в ту сторону, откуда исходил шум, и, к своему глубочайшему изумлению, увидели, что на посудном шкафу сидят четыре совы.