Спасти своего врага - Анна Жнец

А если не обмякнет? Что, если эта палка так и будет торчать в штанах и мозолить мне глаза, пока я не найду способ ее утихомирить? И что подумает эльф, когда проснется и обнаружит себя в состоянии крайнего возбуждения?

Вдруг, словно в ответ на мои мысли, Альв завозился, пробуждаясь.

Глава 7

Я запаниковала. Возможно, будь у меня в запасе чуть больше времени на раздумья, я бы поступила иначе, но Альв просыпался, счет шел на секунды, и я сделала первое, что пришло в голову: накинула медвежью шкуру обратно на эльфа, а сама сбежала на кровать. Там, забравшись под одеяло, я притворилась, что не имею к случившемуся никакого отношения.

Ну встал у него, подумаешь! С мужчинами такое бывает. Особенно по утрам.

Из своего укрытия я внимательно следила за тем, как отреагирует Альв на эту пикантную ситуацию.

Эльф сладко потянулся. Похоже, ему стало жарко под шкурой медведя, потому что он отбросил ее в сторону. Затем Альв, видимо, почувствовал напряжение в паху и, к моей неловкости, потрогал себя между ног. Его глаза все еще были закрыты. Мне показалось, что он не до конца проснулся и пока не осознает, что делает. В следующую секунду я в этом убедилась. Рука Альва нырнула за пояс штанов и начала ритмично двигаться под тканью.

У меня перехватило дыхание.

Никогда — никогда! — он не стал бы этого делать, зная, что за ним наблюдают.

Но он не знал. Еще не вспомнил, где и в каком положении находится.

Альв был гибким и поджарым. Все его тело состояло из одних твердых мышц, обтянутых кожей так туго, что на руках и груди были заметны вены. Лаская себя под тканью штанов, он ни секунды не лежал спокойно. Раздвигал ноги и качал бедрами, втягивал и напрягал рельефный живот, выгибался в пояснице и запрокидывал голову. В изломе его бровей, в трепете ресниц, в мелькающей морщинке на лбу и сочной мякоти приоткрытых губ читалось наслаждение.

Выяснилось, что грязный рот этого эльфа способен не только выплевывать гадости, но и издавать совершенно неприличные звуки. Чувственное «ммм», протяжное «о-о-о», отрывистое, почти жалобное «а», повторяемое раз за разом на вдохе. Он мычал, стонал, шипел сквозь зубы.

Время от времени, когда удовольствие было особенно сильным, тело Альва билось в коротких сладких судорогах. Лежа, он упирался пятками в пол и поднимал бедра навстречу кулаку, который начинал ходить в штанах быстрее. Его мускулистый живот шел волной. Все шесть кубиков пресса ярко проступали под кожей, дрожа и играя над аккуратной ямкой пупка, и это зрелище завораживало.

Прячась под одеялом, я рассуждала, разбудить Альва или дать ему завершить начатое, но эльф решил все сам.

Сладко вздохнув, он открыл глаза.

Мутный, рассеянный взгляд прошелся по темным потолочным балкам. Я очень точно уловила момент, когда взгляд эльфа вернул осмысленность. Глаза пленника распахнулись шире. Осознав, где он находится и чем занят, Альв резко выдернул руку из штанов. Потом он сел на шкуре и принялся озираться, проверяя, не видел ли кто-нибудь его недостойное поведение.

Я притворилась что только-только проснулась.

— Уже встал?

Пленник с подозрением смотрел, как я потягиваюсь и зеваю в ладонь.

— На кресле чистая одежда, за дверью ванная комната. Ты можешь умыться. В одном из шкафчиков стоит банка с крупной желтой солью. Высыпь ее содержимое в воду, и та нагреется. Можешь пользоваться всем, что найдешь на полках. Там мыло, шампуни, полотенца. Бери любые.

Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно и непринужденно. Пока я говорила, Альв несколько раз менял положение ног, пытаясь прикрыть свое возбуждение бедром. Он явно решил, что его посетила утренняя проблема всех мужчин, и хотел спрятать ее от меня.

Я подумала, что он может разобраться со своим затруднением в ванной, где его никто не увидит. Похоже, та же самая мысль посетила и самого Альва. На дверь купальни он уставился с отчаянием тонущего человека, заметившего неподалеку спасительный корабль.

Однако до этой вожделенной двери надо было еще дойти, не выдав свою постыдную тайну.

— Ну? — произнесла я преувеличенно бодрым тоном. — Чего ждешь? Пора дать бой грязным пяткам и потным подмышкам.

Альв осторожно поднялся с пола, прикрываясь ладонью. Бочком-бочком, пряча от меня свой пах, он добрался до кресла, где лежала чистая одежда, и наконец получил возможность повернуться ко мне спиной, не вызывая при этом подозрений. Что благополучно и сделал. А потом рванул в купальню и закрылся там на крючок.

Честно — клянусь! — я не знаю, каким образом мое ухо оказалось прижато к двери в ванную комнату. Это была магия, не иначе.

Я услышала шаги Альва и то как хлопнула створка одного из шкафчиков с разными вещами для умывания. Услышала шипение соли, которая растворялась, отдавая воде свое тепло. Плеск, с которым ноги мужчины погрузились в воду. А потом до меня донеслись приглушенные стоны и сочные шлепки.

Это продолжалось долго. Шлепки становились все громче, звонче. Альв уже не стонал от удовольствия, а пыхтел, как человек, занятый тяжелой нудной работой. В звуках, что он издавал, мне чудились досада и нетерпение.

— Бездна! — шипел Альв. — Ну давай же! Давай! Ну!

Я поняла, что он не может разрядиться.

Глава 8

Из ванной комнаты эльф вернулся в серой застиранной рубахе и узких черных штанах, которые идеально подошли ему по размеру. Стоит признать, болтливая служанка не зря так долго рассматривала моего пленника. Глаз у нее оказался алмаз. Одежда, которую она принесла от кастелянши, сидела на Альве как влитая, однако ее фасон ни капли не скрывал, а только подчеркивал его возбуждение.

Рубахи для постельных рабов намеренно шили короткими, чтобы длинный подол не мешал хозяйке любоваться подтянутой мужской задницей и аппетитным бугром в паху. По этой же причине штаны плотно обтягивали ноги невольника и то, что между ними. У эльфа не было и шанса спрятать от меня свою проблему.

Он и не пытался. Его руки были скрещены на груди, а не стыдливо прикрывали промежность. С хмурым видом Альв стоял в дверях купальни и сверлил меня взглядом исподлобья. Крылья его носа трепетали.

С нехорошим предчувствием я отложила в сторону книгу, которую якобы читала, пока он мылся.

— Это сделала ты! — голос моего пленника дрожал