Спасти своего врага - Анна Жнец

Даже переодевшись, я еще какое-то время простояла за ширмой, пытаясь выровнять дыхание и взять эмоции под контроль. Воспоминания о самом унизительном моменте моей жизни набросились коршунами: белое платье невесты ослепительно сверкает на солнце россыпью бриллиантов, в храме Семи богов сладко пахнет лилиями, сердце поет от счастья и надежды. Подумать только, я так ждала этой встречи! И чем она закончилась…

В комнате стало подозрительно тихо.

Я выглянула из своего укрытия и увидела, что Альв спит прямо на полу, сунув руку под голову вместо подушки. Двое суток без сна дали о себе знать.

Глава 6

В спальне помимо кровати был небольшой диванчик, и Альв мог устроиться там, но я запретила ему пачкать собой мою мебель. Хотела, чтобы пленник сначала вымылся и переоделся в чистое, но усталость взяла над ним верх. Эльф просто не дождался горячей ванны. Уснул как был, голодный, потный, в грязных лохмотьях.

Улегся он не на голый пол — на медвежью шкуру, а та была мягкой и толстой, как перина. Так что за удобство моего гостя я не переживала. Пусть отдыхает. Искупаю и накормлю его позже.

— Пнуть бы тебя, мерзавца, ногой, — шепнула я в тишине своей комнаты, затем стянула с кровати вторую медвежью шкуру и укрыла ею Альва.

Во сне эльф продолжал хмуриться, словно ужасные события реальности последовали за ним и туда. Время от времени он вздрагивал, еще больше сдвигал красивые аккуратные брови и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. Наверное, ему снился Круг. Издевательства и пытки, беспощадный бой, жестокая награда за победу.

Вернулась болтливая служанка с двумя тарелками супа на подносе. Одну из них я поместила под согревающий купол, чтобы еда Альва не остыла. Вторую поставила себе на колени и принялась жадно орудовать ложкой, поглядывая на спящего пленника. Жалость во мне боролась с неприязнью.

Дождь снаружи не заканчивался. Барабанил и барабанил по крыше, а ветер ревел и надувал магическую пленку на окнах. На стене за кроватью колыхались тени от деревьев.

Внезапно я вспомнила, что мое подвенечное платье все еще висит в шкафу. Изрезанное ножом в пылу ярости, мятое, без пуговиц, с испачканным и рваным подолом.

В тот день тоже шел дождь, и я бежала, бежала, волоча белоснежные юбки по размокшей земле, топя в жидкой грязи свои изящные свадебные туфельки. Мне хотелось скорее убраться из храма, где меня опозорили.

Письма Альва я все сожгла, а платье почему-то сохранила, наверное, как напоминание о моей былой наивности.

До сих пор у меня не укладывалось в голове, почему этот мужчина поступил со мной настолько низко.

Росчерк молнии озарил дождливый сумрак моей спальни. Я понимала, что изможденный раб очнется нескоро и занялась своими делами. За стеной стояла глубокая деревянная ванна и шкафчики с мочалками, полотенцами и другими вещами для купания. Когда служанка явилась, чтобы забрать грязную посуду, и принесла Альву чистую одежду, я приказала натаскать мне воды.

Сквозь приоткрытую дверь я наблюдала, как служанка в соседней комнате густо посыпает дно ванны особой зачарованной солью, затем льет холодную воду, а та, растворяя соль, начинает исходить горячим паром. Бытовые артефакты значительно облегчали жизнь всем обитателям Андера.

— Что-нибудь еще, госпожа? — спросила горничная, косясь на спящего эльфа.

— Нет, ступай.

Настал час проверить, как далеко я смогу отойти от своего раба.

Выяснилось, что судья несколько преувеличил расстояние, которое может нас разделять. Вероятно, три метра он упомянул для красного словца, ибо я совершенно спокойно закрылась в ванной комнате, и никто не потревожил мой покой. Метка не разбудила эльфа и не потянула его за мной на магическом поводке. Разве только сон Альва стал более тревожным. Когда я вернулась в спальню, пленник стонал и ворочался под шкурой, но притих, едва я подошла ближе.

— Отмывать тебя и отмывать, — вздохнула я, оценив огромный колтун на его голове.

Помню, во время нашей первой встречи меня восхитил сияющий шелк волос Альва и его гладкий подбородок без намека на щетину. Кожа на лице эльфа казалась такой нежной, что рука сама тянулась дотронуться. Наши мужчины стриглись коротко и носили длинные бороды, редкая из которых выглядела ухоженно. На их фоне Альв был для меня существом из другого мира, редким, можно даже сказать, неземным красавчиком.

С некоторых пор блондины с волосами до задницы вызывали у меня отвращение.

Пользуясь случаем, я тоже решила подремать. Думала, что посплю часок-другой, а сама провалилась в темную яму забытья и очнулась только утром. Дождь закончился, и спальню заливали солнечные лучи. Альв еще спал. Тарелка с куриным бульоном едва заметно дымилась под магическим куполом.

Четыре дня без еды. Слишком много. Пора кормить пленника, но сперва его надо разбудить.

Я окликнула Альва. Сначала тихо, потом громко. Без толку. Тогда я потрясла его за плечо. Эльф проворчал что-то сквозь сон и повернулся на спину, но глаза не открыл.

— Вставай! Просыпайся! — рявкнула я, потеряв терпение, и стянула с упрямца медвежью шкуру. — Да встань ты наконец!

И тут, как по команде, встал не Альв, а кое-что другое. Ткань его штанов спереди натянулась красноречивой выпуклостью. Что это за внушительный бугор у него в паху поняла бы даже девственница.

Я растерянно моргнула.

Какого демона? Я-то думала, что этот ушастый мерзавец изможден, а он находит силы на… на… Просто возмутительно!

Однако мое возмущение вскоре сменилось неловким «ой», ибо я вспомнила наш разговор с судьей после поединка. Он объяснял мне, как обращаться с новым рабом, и что-то в его словах было про «встань» и «орган этого никчемного существа поднимется».

Получается, это я подняла содержимое штанов Альва? Но ведь я приказала встать Альву целиком, а не… э-э-э… отдельной его части. Однако магия метки поняла все по-своему.

И что теперь делать?

Я попыталась вспомнить, что еще говорил судья, и через какое-то время тихо, с надеждой прошептала:

— Опустись.

И даже жестами показала, как это следует сделать.

Возбуждение пленника и не думало гаснуть. Наоборот, под тканью отчетливо проступили очертания твердого члена.

— Опустись, — повторила я с мольбой в голосе.

Мужское достоинство эльфа стояло под штанами, как штык, и отчаянно рвалось в бой.

— Опустись, опустись!

Мне хотелось застонать от неловкости и досады.

Ну что за коварная западня! Почему приказ «встань» работает, а «опустись» — нет.