История евреев в Европе от начала их поселения до конца XVIII века. Том 4. Новое время (XVII-XVIII век): переходная эпоха до французской революции 1789 г. - Семен Маркович Дубнов

авиньонцы. Им удалось получить от провансальского парламента разрешение приезжать в Марсель, Тулон и другие города для торговых дел на один месяц. Выдавая такие разрешения, либеральный парламент рассчитывал на возможность исходатайствовать на это королевскую санкцию. Но он ошибся. В Париже либерализм провансальских властей вызвал негодование ставшего набожным старого короля и его камарильи. В 1710 г. было объявлено особым декретом, что король уничтожает («casse et annulle») незаконное решение парламента и приказывает евреям «уйти из королевства без всякого промедления». Генеральному прокурору парламента было приказано принять строжайшие меры к изгнанию евреев, ибо так угодно королю («саг tel est notre plaisir»). Этот урок подействовал. Парламенты стали осторожнее в выдаче разрешений евреям на приезд.

А рядом с этими запретными местами росла богатая еврейская колония в округах Бордо и Байонны только потому, что ее основатели проникли во Францию под маской «новохристиан» и официально причислялись к «португальской нации». Легализованные или «натурализованные» королевским патентом 1550 года, сефарды («португезы») должны были особенно тщательно носить христианскую маску при короле Людовике XIV, который манифестировал свою религиозную нетерпимость актом преследования гугенотов. Хотя они избегали родниться с христианами и заключали браки между собой, но обряд бракосочетания совершали в католической церкви и носили туда новорожденных для крещения. Этим они отвлекали от себя подозрение и могли в своих домах тайно исполнять законы иудейства. Их широкая торговая деятельность (они были по преимуществу виноторговцами, судовладельцами и банкирами) вносила большое оживление в хозяйственную жизнь Бордо. Постоянно нуждавшийся в деньгах для своих походов, Людовик XIV облагал «португезов» очень высокими налогами, но оставлял их в покое. Это придало им смелости, и в начале XVIII века мнимые христиане стали понемногу сбрасывать маску: реже посещали церковь, меньше таились в своих молитвенных собраниях, смелее исполняли свои обряды. Местные власти знали, что имеют дело с иудеями, но продолжали покровительствовать им, так как город получал большие выгоды от их торговли. На ропот конкурентов из местных христианских купцов не обращали внимания. Но в Париже, по-видимому, по доносу тех же купцов, к делу отнеслись иначе. Там узнали, что кроме сомнительных «новохристиан» в Бордо стали селиться выходцы из папского Авиньона, типичные евреи гетто, и возникло опасение, что в городе могут вырасти сразу две еврейские общины. На запрос из Парижа местные власти дали благоприятный для евреев ответ: богатые «португезы» сильно развили в Бордо виноторговлю, главный источник богатства края, и банковское дело; авиньонцы же торгуют преимущественно старым платьем и только «терпимы» в городе. Несмотря на этот отзыв бордоского интенданта, в Париже решили принять репрессивные меры. В 1722 году совет регентства приказал конфисковать недвижимость «португезов» в пользу короля, а пришлых авиньонцев выселить из города. Богатые сефарды встрепенулись; они внесли в королевскую казну «добровольный дар» в сумме 100 000 ливров и просили о подтверждении их старых привилегий. Крупный дар произвел надлежащий эффект. В 1723 г. было объявлено от имени Людовика XV, что остаются в силе охранные грамоты (Lettres patentes), полученные в 1550 г. «евреями, поселившимися в Бордо под именем португезов или новохристиан».

Таким образом, псевдоним был раскрыт официально, но это еще не значило, что за «португезами» было признано право публичного исповедания иудейской религии. Старый закон о недопущении евреев в Южную Францию оставался в силе. Пришельцы из Авиньона подлежали высылке в далекие владения. О привилегированных сефардах стали собирать сведения, насколько они проявляют себя как евреи. На запрос из Парижа королевский интендант Бордо сообщил (1734): в Бордо живет 350 семейств как португезов, так и авиньонцев, составляющих от четырех до пяти тысяч душ; они имеют семь синагог в частных домах, где открыто совершают свои обряды; в одних синагогах молятся «потомки Иудина колена» (сефарды), в других — «авиньонцы из колена Вениамина»; еще недавно португезы носили своих малюток в католические церкви для крещения, но в последние годы они совершают над своими детьми обрезание в присутствии раввинов; церемонии бракосочетания тоже производятся раввинами публично; в субботу они закрывают свои лавки и ходят в синагогу с молитвенниками в руках, соблюдают большие осенние и весенние праздники, молятся громко, с пением, надевая при этом талес и цицис («tola», «cecis»), иногда трубят в «шофар», публично хоронят своих покойников и т. д. Препровождая эти сведения, интендант высказал свое мнение, что публичное богослужение следует запретить евреям и синагоги закрыть. Парижское правительство, в лице канцлера д’Агессо, одобрило это предложение и, кроме того, предписало выселить из Бордо авиньонских евреев.

Еще долго длилась борьба сефардов за право публичного исповедания своей религии, а авиньонцев за право жительства в Бордо. Обе группы пускали в ход все средства — деньги, заступничество влиятельных лиц, чтобы добиться отмены парижского приказа. При этом сефарды совершили непростительный поступок: они всеми силами добивались выселения авиньонцев, которые их «компрометировали» своей мелкой торговлей и слишком резким еврейским типом. Авиньонцы после ряда отсрочек были выселены, кроме группы зажиточных семейств, оставленных в Бордо (1761). Сефардам пришлось на время отказаться от публичного богослужения и превратить свои синагоги в домашние молельни, но в конце концом им удалось добиться полного признания в качестве организованной религиозной общины.

Добившись терпимости для себя, сефарды, однако, не стали терпимее к оставшейся в Бордо группе авиньонцев и к недавно проникшей туда из Эльзаса горсти немецких евреев. Давний антагонизм между сефардами и ашкеназами проявлялся здесь в безобразной форме. Долгая привычка маскироваться христианами выражалась в том, что потомки марранов даже после открытого возвращения в иудейство старались отмежеваться от униженных еврейских масс других стран. Они выдумали фантастическое преимущество для себя: сефарды будто бы происходят от господствовавшего в древности колена Иуды, а прочие евреи — от Вениаминова колена. Когда оставшиеся в Бордо авиньонцы образовали свою маленькую общину, сефарды потребовали, чтобы она всецело подчинилась власти сефардского общинного совета. В защиту этой гегемонии выступил один патриций из голландских сефардов, живший тогда к Бордо финансист и писатель Исаак де-Пинто. Он обратился к маршалу Ришелье, губернатору округа Бордо, с письмом, в котором, между прочим, говорилось (1762): «Я считаю своим долгом представить вам, что португезы и испанцы (сефарды), имеющие честь происходить из колена Иуды или верить в это происхождение, никогда не смешивались путем брака, союза или иным способом с потомками Якова, известными под именами тедесков (немцев-ашкеназов), итальянцев или авиньонцев. Первые сохранили, благодаря своему трезвому поведению, те нравы и правила, которые их всегда отличали даже в глазах христианских народов от прочих еврейских масс, с которыми и теперь не позволяют им слиться ни их чувство достоинства, ни их интересы». В