История евреев в Европе от начала их поселения до конца XVIII века. Том 4. Новое время (XVII-XVIII век): переходная эпоха до французской революции 1789 г. - Семен Маркович Дубнов

юности он, по-видимому, вращался в кругах мистиков и тайных саббатианцев, где вели свою пропаганду разные выходцы из Польши и Турции, и сохранил до старости ту склонность к мистицизму, которая навлекла на него столько гонений. В 1742 г. Эйбешиц был приглашен на должность раввина в общине города Меца, принадлежавшего Франции. Это было в разгар войны между Австрией и франко-прусской коалицией. Переездом Эйбешица во Францию воспользовались пражские юдофобы для подтверждения тех слухов о сношениях евреев с неприятелем, которые послужили поводом к роковому декрету Марии-Терезии. Через несколько лет Эйбешиц переменил раввинский пост в Меце на более почетный пост главного раввина объединенных трех германских общин — Альтоны, Гамбурга и Вандсбека (1750). В Альтоне он столкнулся с грозным ревнителем Яковом Эмденом — и тут начались его злоключения.

Как поклонник практической каббалы, Эйбешиц верил в целительную силу амулетов, или письменных заклинаний («камеот»), при известных болезнях. Поэтому, когда среди его паствы участились случаи родильной горячки, он стал лечить рожениц амулетами, в которых заключались написанные на кусках пергамента каббалистические формулы. Такие амулеты он раздавал еще раньше в Меце, Мангейме и Франкфурте-на-Майне. Оттуда дали знать в Альтону, что текст амулетов Эйбешица возбуждает сомнение. Некоторые любопытные альтонцы по поручению Эмдена вскрыли один из выданных раввином в Гамбурге амулетов и, путем дешифровки текста по особой комбинации алфавита, вычитали там следующее: «Именем Иеговы, Бога израильского... и Его божественного мессии Саббатая Цеви, который дыханием уст своих убивает злодея... я повелеваю всем злым духам и всякой нечистой силе... не вредить и не причинять боли женщине, носящей этот амулет, дабы возвеличилось имя Бога израильского и имя Саббатая Цеви в мире». Несмотря на гадательность дешифровки текста, Эмден объявил автора амулета сторонником саббатианской ереси. Возмущенный Эйбешиц отрицал свое авторство и заявил в торжественном собрании в синагоге, что он неповинен в сочувствии сектантам, причем тут же предал их проклятию (1751). Общинный совет, защищая честь своего раввина, принял репрессивные меры против его обидчика: он велел расставить стражу вокруг дома Эмдена в Альтоне и держал его четыре месяца под домашним арестом. В общине возникли сильнейшие раздоры; Эмден имел основание опасаться даже за свою жизнь и бежал из Альтоны в Амстердам.

Ожесточенный репрессиями, он тут уже прямо выступил с обвинением Эйбешица в саббатианской ереси. Между 1751 и 1753 годом он написал в Амстердаме ряд воззваний и посланий, где призывал к борьбе с саббатианцами, и, в частности, с Эйбешицом (изданы потом в сборнике «Гитабкот»); он напечатал также историю Саббатая Цеви и развития его секты во всех странах («Торат га’канаут», 1752). Под влиянием этих страстных воззваний и памфлетов некоторые раввины (в Берлине, Фюрте, Никольсбурге) стали в споре на сторону Эмдена и предали Эйбешица «херему». Вскоре Эмден, заручившись охранным листом от датского короля, вернулся в Альтону. Борьба все более разгоралась. В нее вовлечены были раввины всех стран, в том числе и польские, из коих, однако, наиболее влиятельные, делегаты «Ваада четырех областей», стали на сторону Эйбешица. Последний обнародовал в 1755 году свою апологию («Лухот Эдут») с приложением отзывов своих сторонников; но эта апология вызвала со стороны Эмдена ряд новых памфлетов с более тяжкими обвинениями. Борющиеся партии обращались со своими жалобами к гамбургскому сенату и датскому королю Фридриху V — суверену Альтоны. Король поручил рассмотрение дела профессору богословия пастору Мегерлину. Пастор дал свой отзыв в наивной книжке, напечатанной в 1756 г. Здесь доказывалось, что в амулетах Эйбешица имеются намеки, свидетельствующие о склонности этого раввина к христианству, а потому он и подвергается преследованиям со стороны староверов; христианская же власть должна защищать Эйбешица, которого автор призывает подойти ближе к истинной вере. Благодаря этой сомнительной защите Эйбешиц сохранил свой раввинский пост в трех общинах до самой смерти (1764).

Яков Эмден, переживший своего противника на 12 лет, продолжал с прежней горячностью свою борьбу с мистическими ересями. Когда в Польше из тайных саббатианских кружков вышло опасное движение франкистов, под видом «контраталмудистов» и затем иудео-христианской секты, Эмден вел оживленную переписку с польскими раввинами и печатал собранный материал для осведомления еврейского мира о новой опасности («Сефер Шимуш», Альтона 1758 — 1762). Долгая борьба с ересями, коренившимися в каббале, привела его самого к выводу, который мог казаться еретическим для консервативного раввина. Восходя к первоисточнику новой каббалы, «Зогару», Эмден осмелился заявить в особом трактате («Митпахат сефарим», Альтона, 1768), что эта книга состоит в значительной своей части из фальсификаций древних текстов и содержит много идей, противоречащих догматике иудаизма.

Столетняя борьба между раввинизмом и мистицизмом ослабила обе стороны. В то время как в Польше скомпрометированный мистицизм спасся от гибели, претворившись в народное движение хасидизма, он в Германии окончательно потерял почву под собой. На его место стал гораздо более серьезный противник раввинизма и вообще всей замкнутой культуры гетто: просветительное движение, связанное с именем Моисея Мендельсона.

ГЛАВА IV. МАЛЫЕ ЦЕНТРЫ ДО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII ВЕКА

§ 32. Продолжение реставрации в Южной Франции

Начавшаяся в XVI веке реставрация еврейства во Франции развернулась со второй половины XVII века. На юге, рядом с уцелевшим гетто в папской области Авиньона, разрастается сефардская колония в округе Бордо, постепенно сбрасывая марранскую маску. Отсюда евреи проникают в торговые города Прованса (Марсель и др.), преодолевая преграды средневековых запретов. На севере к Франции отходит от Австро-Германии весь Эльзас с его густым еврейским населением и создает здесь «еврейский вопрос». С обоих концов Франции эти разнородные группы посылают своих пионеров в центр страны, и накануне французской революции в самом Париже возрождается еврейская колония, которая будет вовлечена в первую борьбу за эмансипацию.

Неподвижна жизнь в еврейских кварталах (juiveries) папской области Авиньона, составляющих как бы продолжение римского гетто на французской территории. Здесь продолжается система изоляции евреев от христиан. Зорко следят за ношением отличительной желтой шапки. К началу XVIII века была допущена властями маленькая «реформа»: дозволялось носить черную шляпу с прикрепленным куском желтой материи, но главный инквизитор Авиньона отменил эту льготу (1704). Еще в позднейшее время (1776) евреи, рассчитывая на новый дух времени, ходатайствовали перед папой, чтобы им разрешили носить черные шляпы с желтым бантом, как это заведено недавно в Риме, причем осмелились указать, что в светских областях Франции ношение знака вовсе не практикуется. Местный владыка, кардинал Дурини, готов был поддержать это ходатайство, но этому воспротивилось земское собрание, в особенности депутаты от городов. Нельзя, говорили они, заменить сплошную желтую