Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

Увидев холодное отчужденное лицо Полин, Кендалл опомнился и заговорил с прежней вкрадчивостью. Он просто в отчаянии, он не хотел ее обижать. Она так много значит для него, она и Лили. Она же знает, сколько он для них делает. Он их обожает.

— Ты любишь слово «обожать». И нас ты «обожаешь».

Да, потому что это правда — он их обожает. До безумия. И поэтому они должны остаться в Рино. Конечно, есть сложности с его женой, но он не сомневается, что Эвелина в конце концов поймет, какое место в его жизни занимают Полин и Лили.

Кендалл говорил это серьезно и проникновенно, как много раз до этого. Когда-то Полин ему верила.

— Ты никогда не говорил, что любишь меня. Что ты любишь Лили.

— Но это так, мой ангел!

— Поздно, Кендалл.

— Дай мне шанс, умоляю. Поверь мне!

Она в ответ сказала, что у нее впереди вся жизнь и эта жизнь будет счастливой. Она уедет из Невады и сама устроит свою судьбу и судьбу дочери. Никто ей не помешает. Особенно он.

В порыве яростного отчаяния он притянул ее к себе и попытался поцеловать, но она вырвалась и с силой его оттолкнула.

— Ты не смеешь уехать! Ты моя! Ты принадлежишь мне! Ты и Лили! Вы обе!

Она рассмеялась. Такой смеющейся Полин он не знал. А она поинтересовалась, что он готов предложить ей, кроме роли любовницы, невидимки, тени, которая маячит за спиной его супруги? Ее подобная перспектива не устраивает.

— Ты разбила мне сердце, — произнес он со сдавленным рыданием, которое прозвучало так натурально, что Полин едва ему не зааплодировала.

Она распахнула дверь и, обведя взглядом секретаршу и изумленных помощниц, произнесла:

— Прощайте, мистер Спенсер. Будьте здоровы. Мне кажется, скорой встречи ждать не стоит.

Шагая по коридору третьего этажа, Полин сама себе изумлялась. Робкая, во всем сомневающаяся девушка исчезла, уступив место отважной воительнице — в доспехах, с копьем в руке, летящей на Командоре. Картина рассмешила Полин, но это был счастливый смех.

Полин спустилась в подвал, в гардеробную, сняла с себя форменное платье и сложила его в пластиковый мешок — больше она никогда его не наденет. Теперь ей предстояло прощание с тесным мирком гостиницы «Мэйпс», в котором она провела три года. Она не спешила, ей никого не хотелось пропустить: портье Эрнесто, бармена Дэна, ее любимую телефонистку Эдди и Педро из отдела обслуживания номеров. Гаспар чуть не расплакался, а Марти с искренним огорчением воскликнул: «Нет, француженка! Ты не можешь от нас уйти!» Линкольн сказал: «Ты все правильно делаешь. — И добавил: — Но нам будет тебя не хватать». Ферн, Харпер, Китти и Мод огорчились, что Полин уходит, но радовались за нее. Только Линда не нашла что сказать ей на прощание, но Полин ничего от нее и не ждала.

Какое странное чувство — уходить, зная, что больше сюда не вернешься… Полин оглянулась, и огромный «Мэйпс» показался ей великаном, который желает ей удачи.

Потом было прощание с ранчо. Полин не знала, когда снова попадет сюда. А пока с удовольствием ассистировала доктору О'Брайену, помогала Велме с бумагами, принимала с Билли-Перл новичков.

— Ты часто видишь Командора? — спросила она подругу.

— Мне кажется, он ранен. Наверное, опять дрался.

Командор, похоже, прихрамывал и держался вдали от ранчо, но не мешал своим жеребятам подбегать к ограде. Волновалась ли за него Билли-Перл? Да не очень. Командор был вполне способен себя защитить. Полин сожалела, что он не подходит ближе, показывается только издалека.

— Он нас дразнит.

— Догадываюсь. Хотелось с ним попрощаться, — сказала она.

— Командор творит свою легенду.

Потомство Командора не отличалось столь же суровым нравом, и молодые жеребцы охотно общались с другими мустангами. Но их сразу можно было отличить по стати, унаследованной от отца. Билли-Перл дала им отличные имена: Капитан, Майор, Скаут, Афина и Шторм.

В субботу во второй половине дня подруги чистили стойла, когда к ним прибежала Велма.

— У Кларка Гейбла инфаркт. Его увезли в больницу. Только что передали по радио.

Полин вспомнила, что миссис Страсберг волновалась из-за здоровья актера. Чтобы сняться в роли ковбоя, ему пришлось сбросить вес, и он сам себя посадил на жесткую диету. Велма также слышала «от людей», что он много пил и курил. Как большая часть этой съемочной группы, язвительно прокомментировала Билли-Перл. Фильм еще не вышел на экраны, но многие уже называли его проклятым. И все же Полин не терпелось его посмотреть.

— А я думала, что кино тебя не интересует, — засмеялась Билли-Перл.

— Не интересовало — пока я не попала в апартаменты 614, — с улыбкой ответила Полин.

Велма волновалась, как Полин устроится в Маунт-Шаста, но та ее успокоила: жена доктора Хикса, необыкновенно добрая женщина, помогла ей найти квартиру неподалеку от клиники и няню, которая будет приглядывать за Лили.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Велма.

— Через несколько дней.

— Как думаешь добираться?

— Даг нас отвезет. На месте куплю себе какую-нибудь машину.

— А как твоя мать? Что она говорит?

Полин знала, что с Велмой и Билли-Перл может позволить себе полную откровенность, но не стала жаловаться.

— Она не в восторге, — коротко ответила она.

Ей было совестно, но весть о сердечном приступе Гейбла ее немного порадовала: сегодня за ужином Марсель будет говорить о нем, а не о стажировке в Маунт-Шаста.

Действительно, дома Марсель не отходила от радио и телевизора, ловя последние новости о своем кумире. Похоже, близкие Гейбла винили в случившемся Джона Хьюстона и Мэрилин Монро, которые заставляли его исполнять рискованные трюки и часами ждать в раскаленной жаре пустыни.

— А он молча терпел! — вздыхала Марсель. — Какой потрясающий мужчина!

Но даже тревоги по поводу состояния Кларка Гейбла не затмили горечи от отъезда Полин, назначенного на 9 ноября. Все было собрано — ее чемодан, чемодан Лили, маленький брелок с Эйфелевой башней — Полин бережно хранила его все эти годы, — кукольный домик, подаренный Мэрилин. На всем четырехчасовом пути до горы Шаста обещали хорошую погоду и никакого снегопада.

В день отъезда, когда они сидели за завтраком, Полин заметила, как плохо выглядит Марсель: лицо помятое, волосы в беспорядке, седина не подкрашена… И это Марсель, которая так за собой следила… Она как будто сразу постарела, осунулась, и у Полин защемило сердце. Даг с тревогой смотрел на дрожащие руки жены, когда передавал ей чашку кофе.

Лили, возбужденная предстоящим путешествием, новым домом, новыми друзьями, болтала без умолку. Марсель ссутулилась над своей чашкой.

— Плохие новости о Кларке Гейбле, мамочка? — спросила Полин, не слушая