Феодал - Илья Рэд

«Неплохой подход. Личный пример для потенциальных желающих — важная вещь».

Иногда в таких турнирах участвовали младшие сыновья дворян, чтобы продемонстрировать силу рода, либо покрасоваться перед дамами или же это своеобразный экзамен для будущего разведчика. Готфрид пошёл по иному пути, здесь он иностранец и опытные вояки сто раз подумают, прежде чем к нему наняться, потому кратчайший путь привлечь их внимание — победа на турнире.

«Собственно, он мой конкурент. Так что никакой пощады».

Для Нобу вся эта суета — лишь потребность продемонстрировать своё мастерство. Его несправедливо шпыняли, не давали даже шанса проявить себя, тогда как опыта японцу не занимать. В него поверили всего два человека: кабатчик, что дал работу музыкантом, и я. Всё, что мы сейчас видели — это триумф несломленной воли.

Судья дал команду начинать и покинул арену. Немецкий аристократ видел предыдущие бои Нобуёси, потому здраво оценивал свои шансы, но это его не спасло. К сожалению, самые достойные противники уже выбыли.

Готфрид правда неплохо держался, но… Это не его уровень. Надо понимать, что ты выходишь против человека, который с пелёнок оттачивал искусство быть мечником. В Стране восходящего солнца к этому относились фанатично, и можно заметить, что Нобу владел только одним оружием в отличие от многостаночников дворян. Это неспроста. Он не распылялся на лишнее. Сконцентрировался на одном, постигал путь меча, экспериментировал с техниками, подстраивал дыхание, ловил непостижимые обывателю тонкие вибрации.

Меч — это его рука. Меч — это его жизнь.

Нобу вырос в среде воинов, кровью добывал себе хлеб. А что Готфрид? Родился дворянином, получил хорошее воспитание, тренировался — тут спору нет. Но он не животное, он не хищник, способный выжить в самых суровых условиях и сохранить разум, не оскотиниться, не уподобиться продажным душегубам. Тут целая философия, а не просто мастерство.

Нобу его раздавил, сгрыз и выплюнул, даже не заметив.

«А ведь это только ⅙ его потенциала», — отметил я про себя и встал, чтобы поаплодировать. — «Если у кого учиться фехтованию, то только у него».

Надо было видеть задумчивое и вытянувшееся лицо Рындина. Похоже, он уже пожалел, что отказал мне. А вот и последнее приглашение.

— Владимир Денисович, поздравляю, замечательный бой и все предыдущие тоже. Его Сиятельство барон Смольницкий рад будет видеть вас у себя в гостях.

Я поблагодарил посланца и заверил, что непременно навещу своего соседа. Что ж, трио собрано — не зря сходил. Толпа тоже получила, что желала — зрелище. А мы в довесок ещё и полторы тысячи рублей призовых.

— Держи, это твои честно заработанные, — я отдал всю награду Нобу и похлопал по плечу, — Бери-бери, — скромность красила мечника, но в такие моменты я считал себя обязанным впихнуть ему эти деньги. — Идём, посмотришь на новеньких.

— Господин Владимир кого-то приметил? — вытирая пот со лба, спросил Нобу и я кивнул.

— Не этих, — махнул я на толпу мечников, желающих поговорить.

Среди них максимум был ранг «C», остальные «D» и «E», потому они меня не интересовали.

— Нобуёси, Нобуёси, а вы набираете учеников? — раздался сбоку вопрос.

— Да, я тоже хочу в ученики!

— И я!

Молодняк яростно перекрикивался в попытке привлечь внимание. Спасибо стража не допустила массовой драки. Ребят быстро утихомирили трёхэтажной матерной репликой, а особо ретивых пообещали на недельку пристроить в острог.

— Уже пользуешься популярностью, — хмыкнул я.

Поддержи меня отец с самого начала, в учениках был бы смысл, но сейчас я не имею права брать слабых и необученных людей. Их убьют в первом же серьёзном сражении против баронов. Нужны уникумы, про которых говорят: «человек-армия», костяк офицеров. С ними я должен наладить доверительные отношения, натаскать их под себя. И только потом заниматься отроками.

— Владимир Денисович, добрый вечер, — раздался знакомый голос сзади, и я обернулся.

— Драйзер? Какая приятная встреча, — удивился я, протягивая руку мастеру-немцу.

Безмятежное лицо отцовского телохранителя смягчилось, оно всегда мне напоминало античные скульптуры древних греков: отточенные скулы, широкий лоб, волевой подбородок, умные глаза, при этом во всём облике прослеживалась гансовская прагматичность. Держу пари, его предки жили когда-то в Греции.

— Мои поздравления, Нобуёси, — тот коротко отдал дань уважения мечнику, и на этом тень теплоты исчезла с его глаз. — К сожалению, не могу порадовать хорошими новостями. Ваш батюшка поручил мне вынести вам предупреждение. Денис Юрьевич призывает вас вернуться в родовое поместье, извиниться за своё поведение и отказаться от претензий на часть наследства.

— Или? — уточнил я.

— Или он будет вынужден заняться вами всерьёз. Глава передал, что не потерпит неуважения. Ваше публичное объявление об отделении и судебный иск его разозлили. Он приказывает вам прекратить сие недоразумение немедленно, тогда есть шанс, что вам это сойдёт с рук. Скандал здесь никому не нужен.

— Это всё? — удивился я.

— Денис Юрьевич ручается за вашу безопасность и предлагает помощь при устройстве на любую службу, что вы сочтёте привлекательной…

— Короче, выгнать меня подальше мечтает, — прервал я Драйзера и положил ему руку на плечо. — Передай папеньке, что этому не бывать. Я пойду до конца, и баронство будет моим. Рад был тебя повидать. Идём, Нобу.

— Значит, война… что и требовалось доказать, — сказал себе под нос Драйзер и с тревогой посмотрел вслед удаляющемуся бастарду.️‍

Глава 15

Барон Шеин

— Что вам от меня надо? — возмущался лысый парнишка в потёртой походной накидке.

На вид ему было лет тридцать, руки от пальцев до плеч забиты бесконечными татуировками с письменами, мифическими существами и животными.

— Да не дрыгайся ты, — добродушно пробасил Мефодий, держа его за локоть. — У моего командира к тебе дело есть.

— Что мне до этого? Я свободный человек и не позволю никому с собой так обращаться. Пусти, я сказал!

Берсерк посмотрел на своего «пленника» как удав на мышь и тяжело вздохнул. Шумливый парень успел ему порядком надоесть: всё время чего-то требовал, оглядывался по сторонам и пытался вовлечь прохожих. На правом плече у него висела порванная в нескольких местах сумка, а на поясе — длинный извивающийся нож. Мефодий старался не упускать его из виду.

— Я в чём-то обвиняюсь? Скажи сразу.

— А ты что-то натворил?

— Нет, но я разное слыхал: людей похищают, потом продают в рабство или всяким