Феодал - Илья Рэд

фон, с помощью него ты потом научишься быть наездником. Потребуются длительные тренировки, но в твоём случае… — он замолчал, задумавшись на минуту. — У вас особая связь, не каждому достаётся виверна с самого рождения. Тем более ты вынул её из утробы своими руками. Обычно мы дожидаемся вылупления и потом сепарируем мать. Ты же коснулся недоношенного яйца ещё в утробе. Если честно, в первый раз вижу такой случай. К дикой роженице почти невозможно подобраться — их охраняют самцы.

— Я думаю, её изгнали или что-то такое, — предположил я.

— Вполне возможно, — Абросимов постучал пальцами по столу. — В общем, как вылупится, видно будет. Должен предупредить тебя вот о чём: у нас в Российской империи за право владения виверной нужно платить налог.

— О как.

— Ага, пятьсот рубликов вынь да положь в казну. За это тебе разрешают полёты в нашем воздушном пространстве. Также тебе надо будет пройти дрессировку в загонах и доказать своё умение обращаться с магживотным. Без лицензии у тебя могут даже отобрать виверну.

— Это платная процедура? — поинтересовался я.

— Естественно, — подтвердил граф, — но есть и положительная сторона. Тебе так и так придётся кормить эту прожорливую сатану. Поверь жрут они, мама не горюй, в среднем по пять туш в день.

— Пять туш в день — это сто рублей, — вслух подсчитал я.

— Сто пятьдесят, — поправил меня Юрий.

— Разве не двадцать рублей за одну тушу везде?

— Двадцать — это цена скупки, а потом с ней работают обвальщики, плюс хранение… Для разведчиков всё бесплатно, для частников — тридцадка. Итого, вместе с налогом в месяц, у тебя будет набегать пять тысяч на обслуживание этой машины смерти. Подумай ещё раз, стоит ли оно того?

— Пять тысяч это когда взрослой станет?

— Всегда. Пока она будет маленькой, туда входит сумма дрессировки.

— Всё равно не отдам.

— Да и чёрт с тобой. Я тебя предупредил, потом не жалуйся. Ещё вот что, — вздохнул Абросимов. — У меня к тебе деловое предложение.

— Какое? — я выпрямился и понял, что пригласили меня как раз ради того, что сейчас прозвучит, а виверна только предлог.

— Я вижу, ты малый сообразительный, быстро в гору идёшь. Синий ярлык скоро?

— Ещё три экспедиции, завтра-послезавтра возьму, а что?

— Отлично, это будет весьма кстати, — довольно забарабанил по столу граф. — У нас через две недели запланирована экспедиция в красный мир совместно с Русским географическим обществом. Отправятся сразу тридцать разведчиков. Мы набираем арьергард и охрану для наших коллег, ничего серьёзного — надо будет подчищать тылы. Император хочет возвести новый город, а для этого требуется глубокая разведка и зачистка, нам не хватает добровольцев.

— Красный? Разве меня туда допустят? — с сомнением спросил я, но Юрий только отмахнулся.

— Разница у наëмников до трёх рангов приемлема, как возьмёшь синий, пройдёшь нужный порог. Таких тварей, Володя, ты в жизни не видел и нескоро ещё увидишь, так что на твоём месте я бы хорошенько подумал. С наградой тоже не обидим, не беспокойся, — он успокаивающе покачал ладонью. — Работа срочная, потому и такая нужда в людях, ты не подумай чего…

— Я всё понимаю, хорошо, я согласен.

— Да? Вот так просто?

— А почему бы и нет? Надо всегда смотреть дальше своих возможностей.

— Обещаю, ты не пожалеешь, — он встал, протягивая мне руку, а потом посмотрел на часы. — Так, у меня скоро занятия с курсантами…

— Философию преподаёшь?

— А как ты догадался? — удивился Юрий.

— «Молодой ты, но ничего, опыта поднаберешься ещё», — процитировал я его и похлопал по плечу, граф рассмеялся.

— Ах-хах, уделал, признаю.

На этой дружеской ноте мы и расстались. Возможно, Абросимов теперь будет гадать, где он прокололся, но не рассказывать же ему, что перед глазами так и светится серебристо-синее: Философ (B).

Необычное, однако, у него увлечение. Я забрал возле портала купленные товары и вернулся в настоящий мир. В комнате уже сидел в позе лотоса Нобуёси и медитировал. Я облегчённо свалил шлема, гамбезоны и полухауберки в угол. Килограмм сорок веса, да ещё и неудобно нести. Помассировав кисти, я принялся переодеваться в выходной костюм.

— Собирайся, Нобу, идём на твой турнир.

Глава 14

Мастер и меч

Торжище у Темерницкой таможни вновь гудело праздником. Лоточники наперебой нахваливали товары, ремесленники важно подкручивали усы, демонстрируя свои лучшие изделия: клинки, тяжёлые топоры, кольчуги, шлема с волчьими мордами, перчатки, седла, украшенные серебряными гвоздями, плащи из алой камки, чтобы не так заметна была кровь врага, шёлковые пояса, ювелирные изделия и многое другое. Купцы съезжались даже из соседних городов, ибо ростовские поединки славились своей зрелищностью и неизменно собирали кучу народа.

Мы заявились туда впятером. Я был в тёмно-синем бархатном кафтане, расшитом серебряными нитями, спину прикрывал бордовый плащ, на ногах сапоги из мягкой юфти без каблуков, чёрные штаны и светло-коричневый пояс, украшенный металлической бляхой, над которой не один месяц корпел искусный мастер.

— Нобу, я тебя зарегистрировал, — крикнул я мечнику и помахал рукой, выходя из длинной очереди к организаторам веселья.

— Спасибо, господин, вот деньги, — он протянул мне в двух ладонях сторублёвую бумажку, но я отодвинул её.

— Убери сейчас же, что бы я этого не видел. Если хочешь меня отблагодарить — победи тут всех, — ответил я ему, дружески потрепав по плечу.

— Я бы принёс вам их головы, но правилами это запрещено, — серьёзно ответил Нобу.

— Пха-ха-ха, отличное чувство юмора и настрой. Слушай, иди, готовься, а мы пока за билетами.

В этот раз я не собирался ютиться где-то на отшибе и купил себе и моей свите самые лучшие места, что можно было достать. Среди дворянства. Так скажу, могу себе позволить. Мой капитал приближался к девяносто тысячам рублей и будет продолжать расти. Пусть по меркам аристократии это копейки, но ещё недавно я приехал из глухой деревни и питался одним хлебом с водой, живя в сарае.

— Аркадий Терентьевич, здравствуйте, — улыбаясь, протиснулся я к барону Рындину, союзнику своего отца. — Нас папенька, похоже, не успел представить, потому спешу устранить этот промах. Владимир Черноярский, — я протянул ему руку, и удивлённый дворянин посмотрел сначала на неё, а потом на меня, при этом