Сказка (не) про нас - Кристина Михайлова

В душе я начинала немного нервничать. Я не знала, с чего начать наш диалог, поэтому, присев за стол, просто решила ждать. Ждать, когда отец начнёт первым выдавать факты, которые ему были известны.

— О вашем с Тимуром романе я узнал из новостей, — протягивая мне чашку с малиновым вареньем и миску с выпечкой, присел папочка напротив меня.

— Я и не думала, что бои имеют такую популярность, — честно призналась ему.

— М-да, за жизнью Тимура в Кирове следят многие, поэтому о ваших отношениях все знали ещё за сутки до вашего приезда, — грустно подытожил отец.

— Просчитались мы с масштабами, — казалось, только сейчас я начала осознавать всю степень навалившейся на моего возлюбленного и меня вместе с ним популярности.

— Меня другой момент больше волнует, — папа проницательно заглянул в мне в глаза, — твоя работа. Такие солидные компании не потерпят… авантюр с бойцами. Плюс не забывай, моя дорогая, что Тимур увлекался когда-то и нелегальными боями. В любой момент это может всплыть и навредить твоей карьере.

Ах, папочка, если бы ты только знал, что даже легальные бои уже очень серьёзно вредят моей карьере…

— Хм, — говорить было трудно, но я всё же постаралась найти в себе силы, ибо таить в себе весь этот груз было уже просто невыносимо, — начальству новости не понравились.

Отец нахмурился, а я продолжила добивать матёрого юриста новостями:

— Дело, которое я вела, передали другому адвокату, меня же отправили во внеплановый отпуск. Сказали подумать и принять решение. — Я склонила голову от стыда. В глаза отцу было страшно смотреть, ужасно боялась увидеть там разочарование. Всю душу, все силы и финансы он вложил в мою учёбу, переезд в Москву, покупку квартиры, а я…

— Впервые этот влюблённый взгляд я заметил, когда ты была в третьем классе, — неожиданно заговорил отец, уходя мыслями в прошлое. — Я тогда забирал тебя из школы. Вместо того, чтобы побыстрее одеться и умчаться домой, ты вечно искала кого-то взглядом. Я не сразу понял, кого именно. А потом заметил в углу коренастого мальчишку в очках.

Я улыбнулась отцовским воспоминаниям. А ведь и правда, Тима тогда был таким — ух! — упитанным хулиганом в круглых очочках.

— Потом ты попросила оставлять тебя на продлёнку, — продолжал вдаваться в школьные воспоминания отец. — И я всё думал: зачем моей дочери это? Ведь я всегда забирал её вовремя, в случае чего у нас были бабушки и дедушки. Потом как-то раз заглянул в кабинет и увидел свою дочь, которая активно пыталась помочь с уроками всё тому же мальчишке. Я тогда поинтересовался ещё у учителя, почему вас только двое в классе: оказалось, это ребёнок преподавателя физики и он всегда дожидается окончания уроков своей мамы. А ты… тогда я понял, что ты просто хотела побыть с ним, помочь ему в учёбе, скоротать вместе время, чтобы он не чувствовал себя одиноким.

Я слушала папу внимательно, не перебивая, ведь любовные темы мы с ним раньше никогда не обсуждали.

— Все последующие школьные годы я наблюдал за твоими чувствами. Помню, как порхала от радости, узнав, что вы теперь сидите за одной партой.

Ха, не то слово! Ведь это я поспособствовала нашему сплочению, заверив учителя, что таким образом подтяну успеваемость Тимура. Но рассказывать об этом отцу не стала, не хотела перебивать его в момент таких откровений.

— …как светилась от счастья, когда помогала ему, бежала к телефонной трубке в ожидании звонка. Я всё это видел… И сердце моё каждый раз сжималось от боли, когда я также замечал твою мокрую подушку по утрам, потерянный взгляд, злость и обиду. Видел, но не лез… мне было сложно вести с тобой разговоры на такие темы, думал, это со временем у тебя пройдёт… Прости меня, дочь, что не отнёсся тогда с должной серьёзностью к твоим чувствам.

— Папочка, — я прикоснулась к его тёплым ладоням, а в глазах тут же защипали слёзы. Мне совсем не хотелось причинять душевную боль отцу.

— Но сегодня я снова увидел тот же взгляд… как тогда, в третьем классе, — отец внимательно на меня посмотрел, улыбнулся и произнёс: — Боюсь, эти чувства не пройдут никогда.

Он был прав: за столько лет у меня так и не получилось избавиться от этой безумной любви, максимум, что я смогла — отдалиться и забыться в новом городе.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты продолжила работу на прежнем месте, много сил мы с тобой вложили в это дело, — папа крепче сжал мою руку, — но я также понимаю, что, потеряв Тимура, ты снова по ночам будешь заливать слезами подушку.

Я опять опустила голову; осознавать эту истину неимоверно тяжело для меня. Для нас.

— Восемнадцать лет назад я навсегда потерял любовь всей своей жизни. Не хочу, чтобы и тебе пришлось пережить подобное…

Отцу было сложно говорить, но именно эти слова были бесценны и очень важны для меня сейчас.

— Боритесь за своё счастье, Катя. Храните любовь как зеницу ока. Если раньше я сомневался в заинтересованном взгляде хулиганистого мальчишки на мою дочь, то сегодня окончательно убедился — он тебя любит. Неистово сильно любит, так любит, что глаз ни разу не отвёл, совсем не замечал молоденьких преподавательниц, что так активно подсовывала ему родная мать.

Я удивлённо подняла глаза. За всей сегодняшней суматохой совсем не заметила этакой подлянки со стороны его мамы.

— Боритесь и будьте счастливы. Вместе, — подытожил отец, вытирая капельки слёз с моего лица.

— А работа? Я не готова её потерять. — И тут же нахлынула новая волна солёной воды из глаз. Ведь помимо Тимура у меня была вторая слабость в жизни — работа.

— Ну, за это мы с тобой поборемся ещё. Попросят уйти, значит, сами дураки, что потеряли такого умненького и трудолюбивого адвоката. Никитка поступать в Москву решил, а там и я, глядишь, к вам подтянусь. И потом, за столько лет я немало знакомых в юридических кругах приобрёл. Пристроим тебя в достойное место. Уверен, твой талант и упорство ещё покажут, кто в Москве лучший адвокат в сфере гражданского права. Парень-боец — это не приговор, законом такое, сама знаешь, не запрещено, — папа весело щёлкнул меня по носу, а я будто впервые за эти дни смогла вдохнуть полной грудью.

— Правда? — не веря, как маленький ребёнок, заглянула я с надеждой в серые отцовские глаза.

— Конечно, Екатерина Борисовна, так что мотайте сопельки на кулак, отдыхайте — и в бой за свою любовь и карьеру.

Папа… так успокоить