Сказка (не) про нас - Кристина Михайлова

Тёплый ужин, немного шампанского, дабы отметить наши победы, фильм и крепкий сон, который я сымитировала, как и хорошее настроение этим вечером. Тимур подозревал что-то неладное, я чувствовала это, но упрямо обвиняла во всем усталость и недосып. С трудом, но, кажется, он поверил. Эти дни и правда были очень тяжёлыми для нас.

А утром мы уже мчались подальше от столицы. Домой. В Киров. Туда, где поймут и приласкают, к папе под тёплый бочок — сейчас мне как никогда хотелось его поддержки и мудрого совета, ведь именно он направил меня на путь юриспруденции. В детстве я всегда внимательно следила за тем, как папа надевает строгий костюм, раздаёт указания подчинённым, учтиво работает с клиентами и самое главное — заверяет документы. Я каждый раз с замиранием сердца смотрела, как он со строгим и внимательным видом ставит свою нотариальную печать и подписывает документы. Думала, вырасту и тоже стану такой же деловой, буду так же подписывать бумаги и раздавать распоряжения. Выросла. Даже стала деловой. Вот только надолго ли? Совсем непонятно теперь.

Папа был моей опорой в мире юриспруденции. С малых лет он давал мне верные наставления, а вместо литературных произведений порой подсовывал Конституцию и Кодексы. Всегда поддерживал мои стремления, направлял, а я… вот таким неожиданным образом подвожу его сейчас.

— Котёнок, ты плачешь? Что случилось? Что тебя беспокоит уже второй день? — Тимур прижал меня к себе.

До посадки оставалось меньше пятнадцати минут, я вот-вот обниму своего любимого папочку и несносного братца, который сегодня заканчивает школу.

— Всё нормально, Тим. Просто детские воспоминания нахлынули. Сегодня у Никитки последний звонок, а я очень сильно по ним с папой соскучилась, — я упрямо продолжала скрывать главную причину своей печали.

— Цветочек мой, скоро ты их увидишь. Уверен, они будут очень рады. — Тимур ласково поглаживал мои волосы, а я старалась успокоиться.

Да, скоро я увижу самых родных мне людей, и всё будет хорошо.

На часах было ровно семь утра, когда мы наконец приземлились. С ожиданием предстоящей встречи мы отправились с Тимуром каждый к себе домой, обрадовать родных. Тима — прямиком к любимой маме, которая для него была всем, как и для меня отец. Я же помчалась радовать своим прибытием домочадцев.

Открыв калитку родного дома, полной грудью вдохнула запах весны. Запах дома. На душе сразу стало так хорошо.

Двадцать пятое мая. Последний звонок. Папа и брат, наверное, сейчас в суматохе собираются на линейку, а тут я…

В радостном предвкушении я потопала по тропинке к входной двери. Сирень расцвела, травка уже позеленела. Эта весна была прекрасной, напоминая моё сердце, которое так же расцвело от нашей с Тимуром любви.

— Катя? — удивился мой мелкий… хотя уже совсем и не мелкий брат.

— Привет, дылда, — весело поприветствовала я Никитку.

— Привет, мелкая, — он крепко обнял меня в ответ.

Давно мы не виделись, так давно, что брат ответил на объятия, хотя обычно он скуп на проявления чувств.

— Да, похоже, теперь в нашей семье я самая мелкая, — весело засмеялась я.

Как же дома хорошо! Даже беспокоящая меня всю ночь проблема временно отошла на второй план.

— Дочка? — на крыльцо вышел папочка. В руках его был галстук, который он, по-видимому, собирался завязать, но услышал наш смех и вышел во двор.

— Сюрприз, — резвясь, я кинулась к папе на ручки, как маленький ребёнок.

— Родная, — прошептал, крепко прижимая меня к себе папочка, — я знал, я так и знал, что ты приедешь. Ты всегда держала свои обещания.

В своих могучих объятиях папа зацеловал мои щеки, прямо как в детстве, а затем ласково подтолкнул в дом.

— Во сколько линейка? — решила я живо подключиться к их сборам.

Встреча встречей, но у брата сегодня важный день, и мне вовсе не хотелось перетягивать одеяло на себя.

— В девять, — ставя чайник на плиту, ответил счастливый отец.

— Ник, ты готов? — улыбаясь, решила я хоть немного поговорить с братом, пока он в хорошем расположении духа.

— Как никогда. Поскорее бы уже это всё закончилось, — пробубнил он.

— Ой, а как же тяга к знаниям? — подшутила я над братцем, накрывая стол для завтрака.

Никита с прищуром посмотрел на меня исподлобья. В общем, всё понятно, тему с учёбой лучше пока оставить…

— Ну хорошо, твоё поступление потом обсудим. Как в целом у вас дела? Нужно чем-нибудь помочь? — нарезая сыр, я старалась поддержать беседу с двумя безумно важными для меня мужчинами.

— Всё хорошо, доченька. Я работаю, Никитка вот ЕГЭ скоро сдавать будет. Правильно, что приехала, мы скучали по тебе, — папа в очередной раз поцеловал меня в макушку, будто не веря, что я дома, рядом с ними.

— Я тоже рада вернуться в родной дом, папочка, — крепко обняла его, забыв про сыр и остальную нарезку.

— Так, господа родственники. Я, конечно, всё понимаю, у вас там встреча века, любовь до гроба и всё такое, но через час у меня как бы линейка, а мы ещё не позавтракали и толком не собраны.

И вот тут мы очнулись окончательно и начали суетиться. Схватив на бегу бутерброд, я пулей потащила чемодан на второй этаж в свою комнату. На сборы мужчины мне дали ровно полчаса. Непростительно мало для девушки, которая желала покорить всю школу своей женственностью и красотой. Вместо пухленькой отличницы из зеркала на меня смотрела совсем другая я — стройная Катя, которую мог выдать лишь взгляд доверчивых глаз. Я знала, что встречу там как минимум любимых учителей, Тимура и самое главное… его маму, которая ещё пока не знает о наших отношениях. Поэтому, решительно раскрыв чемодан, я в суматохе начала распаковывать вещи.

Платье. Для этого дня я выбрала нежное, лилового цвета классическое платье и белые босоножки на каблуке. Добавим к этому наряду жемчужную капельку на цепочке и такие же жемчужные серьги. Думаю, получится невероятно элегантный образ.

— Чёрт, — простонала я, вытаскивая из чемодана помятую вещь. — Папа-а-а, — вылетела я из комнаты.

Бежать на первый этаж времени лишнего нет, поэтому, облокотившись о перила, я призывно посмотрела на поедающих приготовленные мною бутерброды мужчин.

— Папулечка, — застонала бедная и несчастная я.

— Что, Катюша? — спрятал он свою прекрасную улыбку за кружкой с чаем.

— Платье в чемодане помялось,