Купец XI ранга - Павел Вяч

— Спорим, в саду тебя ждёт германский посол? — усмехнулся Виш. — Или персидский!

«Или наёмные убийцы», — мысленно буркнул я, выходя во внутренний дворик.

Аккуратно подстриженные кусты, похожие на брокколи деревья с развесистыми кронами и одинокий… золотой фонтан, к которому вела единственная тропинка. И если бы не золотой фонтан, дворик выглядел бы намного уютней.

Что до фонтана, то он был выполнен в виде Воина, гудящего в охотничий рог, из которого и выливалась мягко журчащая вода.

— Убийцы? Исключено, — возразил Виш. — Багратион не стал бы так подставляться. К тому же я не вижу ни одной живой души.

«Души нет, — проворчал я, останавливая взгляд на привлёкшем моё внимание фонтане. — А вот артефакты есть».

Если верить моему духовному зрению, то фонтан и был артефактом. По крайней мере, он так и переливался всеми цветами радуги.

— Точно! — Виш азартно хлестнул меня хвостом. — Стационарный переговорный амулет! Нам к фонтану, Макс!

«Да я уже понял».

Учитывая, что вымощенная камнем дорожка вела прямо к золотому Воину, других вариантов у меня и не было.

— Зуб даю, Багратион использует это место для связи! — заявил Виш. — Вот только почему фонтан, а не воздушный купол?

«Вот сейчас и узнаем», — протянул я, подходя к фонтану и усаживаясь на каменную скамейку, на которую был заботливо постелен коврик.

И, стоило мне усесться, как золотой Воин вздрогнул, а льющаяся из кувшина вода приняла очертания человеческой фигуры.

Очень знакомой фигуры…

— Ну здравствуй, Макс, — прожурчала вода голосом Шуйского. — Уделишь пару минут старику?

Глава 17

— Алексей Семёнович? — с подозрением протянул я. — Убедите меня, что это действительно вы.

— Молодец, Макс, — прожурчал… водяной элементаль? — Малефик — императрица.

— Что за наветы? — искусственно удивился я. — Да и потом, вдруг передо мной находится Малефик, который решил пустить меня по ложному следу?

— Резонно, — согласился Шуйский. — Тогда, как тебе такое, Макс: Помнишь камин в летнем домике императрицы? В его фундаменте замурована родовая монета Пожарских.

— Он не врёт, — подтвердил Виш. — Только я никак не могу понять, почему фонтан…

— Почему фонтан, Алексей Семёнович?

— Я держу связь через Старый Хрустальный шар, — помедлив, произнёс Шуйский. — Он соединён с парковым фонтаном.

— И? — не понял я. — Как связаны фонтаны в поместье Багратиона и императрицы?

— Не могу сказать, — по фигуре Шуйского пробежала рябь. — Это государственная тайна.

— Ну конечно! — Виш с размаха хлопнул себя по лбу. — Фонтаны! Это третья сеть, связывающая всю Империю через водный план! Макс, это точно Шуйский. Кроме главы СИБ никто не может владеть такой информацией!

— Рад слышать вас, Алексей Семёнович, — улыбнулся я. — И… видеть.

— Взаимно, Макс, — выдохнул Шуйский. — Времени мало, поэтому слушай внимательно.

— А нас никто не подслушает? — спохватился я.

— Исключено, — покачал головой Шуйский. — Пока ты не вышел за пределы ансамбля, никто не сможет услышать наш разговор. Даже если будет стоять в двух шагах.

— Под ансамблем он понимает архитектурную композицию, — подсказал Виш.

«Вот спасибо за подсказку, Виш! — я постарался вложить в свои слова как можно больше сарказма. — Я же не знаю значения этого слова…».

— Обращайся, — хмыкнул фамильяр. — Всегда готов расширить горизонт твоих знаний, Макс!

Я был не в настроении вести с Вишем словесную дуэль, поэтому проигнорировал его подначку.

— Алексей Семёнович, — я посмотрел на Шуйского. — Внимательно вас слушаю.

И Шуйский начал говорить.

Начал глава СИБ издалека. По его словам, императрица устроила охоту на вампиров, чтобы в нужный момент они не смогли помешать призыву лича и не сумели перехватить контроль над кракеном. Этого Шуйский предвидеть не мог, но зато подготовился к атаке на Сенат.

И, как я понял, во время активации кровавого ритуала во дворце находились все неугодные Шуйскому дворяне.

То есть все те ребята, которые, не задумываясь, жертвовали интересами Империи ради собственной выгоды и хороших отношений с некоторыми европейскими странами.

Что до нового Сената, то Шуйский планировал проследить, чтобы туда попали исключительно патриоты Империи.

Алексей Семёнович, как никто другой, понимал, что начинается мировая война, и что Сенат должен отстаивать интересы родины, а не великих родов и уж тем более не других стран.

Вот только учитывая его положение, он не мог влиять на назначения лично, но, к счастью, Император придерживался аналогичной точки зрения.

На текущий момент по прикидкам Шуйского 80% Сената должны были занять лояльные трону дворяне, ну а остальные 20% были из числа якобы нейтралов.

В любом случае я в эту кашу лезть не планировал, ну а Шуйский и не настаивал.

Алексея Семёновича в бо́льшей степени интересовало, с кем сотрудничает императрица, и каким образом она связана с песьеголовыми и англичанами.

И в этом отношении наши интересы совпадали.

Увы, но всё, что у Шуйского было на императрицу — его личные догадки и попытка императрицы вытянуть из него жизненные силы.

Услышав от меня, что императрица решила выставить его Малефиком, Шуйский даже не удивился. Если раньше он относился к Марии Александровне снисходительно, то сейчас признал в ней серьёзного противника.

По итогу мы договорились не предпринимать никаких действий и ждать её хода.

Я рассказал про Книгу Света и вынесенную из Чащобы стелу, а Шуйский обещал подумать, каким образом можно разыграть эту карту.

Нам обоим было очевидно — императрица играет в свою игру, целью которой является создание Хрустального моста.

И всё бы ничего, если бы в интригах императрицы не были замешаны песьеголовые.

У них не вышло попасть к нам через Пуповину, и здравый смысл подсказывал, что псы попытаются использовать в качестве плацдарма родной мир фон Штернов.

И Шуйский собирался выяснить — зачем ей это нужно.

На мой взгляд, вариантов было всего два: или родной мир императрицы уже захвачен песьеголовыми, и они хотят продолжить свою экспансию, или она хочет использовать Империю для защиты своей родины от псов.

В первом случае Мария Александровна становилась врагом Империи. А во втором… во втором с ней можно было договориться.

Вот только для этого нужно было войти к ней в доверие. И втереться