Аквилон. Маг воды. Том 3 - Саша Токсик

— Трогательная семейная привязанность, — в голосе Мергеля сочился сарказм густой, как патока. — И что же заставило его передумать?

— Эпидемия, — ответил незнакомый голос. — Удивительно, как быстро меняются приоритеты, когда половина рабочих и их семьи слегли с загадочной болезнью. Скважина внезапно оказалась заражена.

— За неделю старик потерял всё, — добавил Лазурин. — Продал за четверть цены и ещё благодарил, что взяли. Чуть не плакал, когда подписывал документы.

Все трое негромко засмеялись. Смех заговорщиков, уверенных в своей безнаказанности.

Видение слегка дрогнуло. Аглая делала вид, что дремлет, но я почувствовал её напряжение. Она боялась пошевелиться, чтобы не привлечь внимание.

— И самое прекрасное, — продолжил Мергель, — производство не остановилось ни на день. Мы просто заменили рабочих, поставили своих управляющих. Все документы в порядке, печати подлинные, сертификаты безупречны. Теперь это «Кристальный источник», а не «Синявинские воды», поэтому её берут охотно.

— Превосходная схема, — Лазурин говорил с деланной небрежностью. Но я слышу в его голосе нотку гордости — он хочет, чтобы его вклад оценили. — Мои люди в портах обеспечат распространение. Они берут товар оптом, не проверяя. Им наплевать, что внутри в бутылках, главное что бумаги в порядке.

— Мы приближаемся к монополии, господа — торжествующе заявил Мергель. — Без воды жить невозможно, и люди будут платить за неё любые деньги. А страх только усилит это желание. Осталось совсем немного. Как у нас дела со столичным проектом?

— Всё продвигается, — ответил незнакомец. — Совсем скоро вы увидите результаты.

— А это не опасно? — поинтересовался Вяземский.

— Что именно? — Мергель произнёс это таким тоном, что молодой аристократ смутился.

— Заражённая вода, — пробормотал он. — Вдруг по ошибке кто-то из нас тоже выпьет такую?

— Ничего не случится, — тянущим, нудным голосом произнёс незнакомец. — Почувствуете лёгкое недомогание, через пару дней пройдет. Чтобы всерьёз заболеть, нужно употреблять такую воду систематически. Вот тогда возможны различные последствия, вплоть до летальных…

— Да ничего с ними не будет! — зло бросил Лазурин, — эта чернь живучая как собаки. А даже если кто-то подохнет, никто переживать не станет. Их и так слишком много, Озёрный край перенаселён.

На этом разговор сам собой потух. Подали десерт, мужчины вернулись к столу. Аглая «проснулась» через несколько минут. Попросила воды, извинилась перед Вяземским. Я досмотрел до момента, когда гости отправились по домам и «вынырнул» из видения.

* * *

Открыл глаза. Топаз всё ещё светился, но уже слабее. Заклинание сыграло свою роль и теперь развеялось.

Аглая смотрела на меня с тревогой. Она подалась вперёд, и халат распахнулся ещё больше. Не ради соблазнения, просто забыла о приличиях от волнения.

Я взвесил топаз на ладони, потом протянул ей. Она взяла камень обеими руками, бережно, словно птенца.

— Он всё ещё тёплый… и светится!

— Остаточная магия. Продержится несколько месяцев, потом погаснет. Но записывать больше не будет, заклинание отработало своё.

Встал, подошёл к ней, положил руку на плечо. Через тонкий шёлк чувствовалось, как она дрожит. То ли от утренней прохлады, то ли от волнения.

— Вы превзошли все мои ожидания, Аглая. Информация действительно бесценна. Благодарю за риск, на который вы пошли.

— Вы считаете, это всё правда? — она нервно облизнула губы. — То, о чём они говорили?

— А вы как считаете? — ответил я. — Вы же сами слышали, что они продают заражённую воду и этому радуются.

— Какой ужас! Нужно обратиться к властям!

— С чем? С вашим рассказом? Как долго вы проживёте после этого?

Она побледнела.

— Но как же быть?

— Главное, молчите обо всём, что услышали, — объяснил я. — Вы сделали своё дело, остальное предоставьте мне.

О том, что Аглая выболтает секреты, которые ей стали известны, я не волновался. У женщины её профессии должны быть здоровые инстинкты и богатое воображение. Наверняка ей приходилось уже сталкиваться с опасными тайнами, и угроза жизни станет лучшей гарантией молчания.

— А что с артефактом? Он не будет записывать дальше? — заволновалась девушка. — Вдруг он запишет что-нибудь… личное?

— Заклинание было одноразовым. Теперь это обычное украшение. Можете носить со спокойной душой. Никакой магии в нём больше нет.

Аглая видимо расслабилась. Плечи опустились, дыхание выровнялось. Села обратно на кушетку. В утреннем свете, без косметики и причёски, она выглядела моложе своих лет.

— Что теперь? Чем ещё я могу помочь? У меня назначена встреча с Вяземским через три дня. Он обещал свести меня с какими-то важными людьми из городского совета.

— Не боитесь?

— Я и так в этом деле по уши, — хмыкнула. — Так хотя бы заработаю себе еще немного.

— Мне нужно, чтобы вы выяснили одну вещь. Они упоминали какое-то дело в столице. Выясните, если сможете, что за дело, и следующий гонорар также будет щедрым.

Аглая кивнула. В глазах загорелся знакомый азарт. Она обожала эту игру в шпионов, это придавало её жизни остроты, которой так не хватало в рутине профессиональной обольстительницы.

— Разумеется, смогу. У меня есть свои методы заставить мужчин говорить. Особенно когда они выпьют и расслабятся. Вяземский болтлив как сорока после третьего бокала. А если я изображу восхищение его деловой хваткой… мужчины обожают хвастаться перед женщинами своими достижениями.

— Будьте осторожны, — предупредил я.

Она махнула рукой, отгоняя мои опасения как назойливую муху.

— Не волнуйтесь. Я умею быть незаметной. Для таких, как Мергель и Лазурин, женщины вроде меня просто красивая мебель. Они не считают нас способными на что-то большее, чем улыбаться и хлопать ресницами. В этом моё преимущество.

* * *

Картина происходящего вырисовывалась всё яснее. Я помнил пробирку с элементалями, которую Капля украла на водоходе Ласточка, у пассажира сошедшего в Синявино.

Либо эта пробирка была не единственной, либо Лазурин и компания провели еще одну попытку, заразив скважину. Что за дело у них в столице? Неужели, хотят подмять под себя еще один завод? В столице их не так много, и мысли рано или поздно возвращались к предприятию Добролюбова.

Мергель уже совершал попытку его купить. Рано или поздно, он её повторит. Надо предупредить Добролюбова. Поверит он или нет, дело его. В данном случае «предупреждён, значит вооружен».