Маяк потерянной надежды. Исповедь невротика - Мария Заботина

Я отказывалась принимать действительность и ненавидела себя за то, что при первом приступе послушала бабушку, не обратив должного внимания на ее состояние. Ведь все могло бы сложиться иначе. Я уже готова была смириться с чем угодно – и с мигренями, и с приступами панических атак – лишь бы она поправилась.

В клинике врачи поставили предварительный диагноз: бронхит, что было довольно опасно в силу возраста и имеющихся проблем с сердцем. Сутки я провела рядом с бабушкой, а на следующий день поехала домой, чтобы привезти ей необходимые вещи, предварительно договорившись с врачом, чтобы этой ночью с бабушкой дежурила сиделка. Теперь ее нельзя было оставлять одну даже ненадолго.

На улице я почувствовала слабость в ногах и поняла, что силы меня покинули. В глазах помутнело, и последнее, что я помню, – как ко мне бросился незнакомый мужчина, чтобы подхватить до того, как я рухну на землю.

Сложно сказать, сколько времени я провела без сознания, но очнулась я от запаха нашатыря в машине скорой помощи. Заверив врачей, что со мной все в порядке, я вызвала такси, чтобы добраться до дома.

Через полчаса в полном изнеможении я переступила порог пустой квартиры. Быстро собрав все, что нужно, я легла в постель, чтобы отдохнуть после тяжелой ночи. Сна не было ни в одном глазу. Я считала овец, слушала медитации и пыталась уснуть под телевизор. Все тщетно. Тогда я встала и начала ходить по комнате. Голова кружилась, в глазах двоилось, дыхание было словно не моим, а спина обливалась холодным потом. Я чувствовала каждый удар своего сердца, и мне казалось, что с минуты на минуту оно не выдержит и остановится. У меня началась паника. В три часа ночи я оделась и выбежала на улицу. На свежем воздухе стало немного лучше. Я бродила по району до тех пор, пока не перестала чувствовать ног. Вернувшись домой, я легла в кровать и смотрела на часы в ожидании утра, чтобы, наконец, хоть кому-нибудь позвонить и просто поговорить. Но время как будто стояло на месте…

С того дня моя жизнь разделилась на до и после. И все, что происходило со мной раньше: расставание с Никитой, увольнение с работы, панические атаки и мигрени, стало казаться сущим пустяком по сравнению с тем, что свалилось на меня теперь. Я отказалась от всех заказов – мне было не до работы. Каждую секунду я думала о том, что может случиться самое страшное, и мысли об этом причиняли мне адскую боль. Страх не давал нормально существовать и думать о чем-либо ином. Меня больше не волновали проблемы с моим здоровьем – я молила Бога только о том, чтобы бабушка скорее поправилась. Я часто просыпалась среди ночи от собственных криков, а потом до утра не могла сомкнуть глаз. Я находилась в постоянном напряжении, и от этого мои головные боли только усиливались. Я не позволяла себе опускать руки, но с каждым днем мне было все сложнее оставаться сильной.

* * *

Мне было очень страшно. Страшнее, чем когда-либо прежде.

Я боялась, что бабушка может не справиться с болезнью из-за возраста. И этот страх сводил меня с ума.

Вот уже несколько дней не наступало никаких улучшений. Бабушке было сложно дышать, она стала совсем беспомощной. Силы покидали ее с каждым часом, и это приводило меня в ужас. Я никогда не видела ее такой. Когда я смотрела на нее, мое сердце обливалось кровью. Я вспоминала, как она плакала, когда упала в первый раз, и ругала себя за то, что тем самым доставляет мне неудобства.

Она всегда была независимой и самостоятельной, и я знала, что ощущать свою беспомощность для нее невыносимо, но тем не менее могла не спать ночами и сколько угодно сидеть возле ее кровати, лишь бы мы смогли победить этот недуг. Бабушка занимала главное место в моей жизни, и теперь, когда с ней случилась беда, все остальное совершенно перестало меня интересовать.

На очередном обследовании врачи диагностировали воспаление легких – положение становилось критическим. Я устроила истерику и кричала, как сумасшедшая, не понимая, как можно было не заметить этого раньше. Но мои крики не могли ничего изменить…

С каждым днем бабушке становилось все хуже. Дальше тянуть было нельзя. Я чувствовала, что не справляюсь в одиночку, и набрала номер мамы. Как только я услышала ее голос, из глаз хлынули слезы.

– Пожалуйста, приезжайте! Бабушка в больнице, с воспалением легких, ей очень плохо! Она больше не может самостоятельно ходить. Я боюсь, мне очень страшно! Мамочка, вы нужны мне!

На следующий день родители уже были в Москве, и тревога, пусть понемногу, но стала отступать. Теперь я чувствовала, что нахожусь не один на один с обрушившейся на меня бедой. Однако страх никуда не делся. Наоборот, с каждым днем он только нарастал.

Я не могла ни спать, ни и есть. За несколько дней похудела на семь килограммов. Сил с каждым днем становилось все меньше. Меня постоянно тошнило, но приходилось насильно запихивать в себя еду, чтобы хоть как-то существовать. Мне нельзя было сдаться в такой момент. Я нужна была бабушке и родителям и не хотела, чтобы все это легло на их плечи. Душа разрывалась от боли. В горле постоянно стоял ком, но слез не было.

Я еще верила, что бабушка скоро пойдет на поправку и все наладится. Но удерживать эту уверенность становилось труднее и труднее. Я изо всех сил старалась не думать о плохом, но сознание продолжало генерировать устрашающие мысли. Мне начали сниться кошмары. Каждое утро я просыпалась в холодном поту, с ощущением, что выбралась из ада. Безрадостная реальность теперь выглядела лучше снов. Я стала бояться спать, поскольку не хотела видеть, что там происходило, и до последнего боролась со сном.

Хотелось стать невидимкой и сутками не включать мобильный. Говорить с кем-либо о том, что со мной происходило, было выше моих сил. Я стала раздражительной, дерганой, нервной. У меня часто случались истерики на ровном месте, со мной было тяжело общаться, и я поражалась, как меня до сих пор терпели близкие, ведь даже мне было крайне сложно с самой же собой.

Подруги подбадривали меня как могли, обещали, что все образуется и бабуля непременно поправится. К сожалению, врачи не разделяли их оптимизма. Они лишь разводили руками и говорили, что в сложившейся ситуации не могут делать никаких прогнозов. Возраст и проблемы с сердцем усугубляли