Под завесой страха - Самия Шарифф

— Согласна, это понять не так легко. Для этого нужно пожить с моими родителями. Надеюсь, что когда-нибудь выберусь из этого ужаса, правда, не знаю, как и когда у меня это получится.

Через два часа вернулся муж. Недовольный присутствием Амины, он прошел мимо нее, будто не заметив.

— А сейчас я должна идти. Дай мне знать, когда захочешь пойти к врачу или за покупками, — сказала Амина, направляясь к двери.

— Ошибаешься, Амина! — в ярости заревел мой муж. — Самия не пойдет с тобой ни к врачу, ни за покупками. Она пойдет только со мной! Пошла! Брысь! Вон из моего дома!

Словно пригвожденная к месту, я, даже не попрощавшись, смотрела, как моя подруга выходит из дома. Через окно я увидела, как она делает мне знак позвонить ей.

— Воспользовалась моим отсутствием, чтобы еще раз ослушаться меня?! — закричал Абдель, схватив меня за плечо. — Сколько раз я должен тебе повторять, что не хочу видеть у себя в доме эту потаскуху?!

Ударив меня по лицу и швырнув в стену, он велел приготовить ему кофе.

Тем вечером я не смогла избежать того, что в нашем доме стало обычным явлением: изнасилования и побоев, сопровождающихся оскорблениями. Абдель повторил, что передал ребенка моим родителям потому, что я ни на что не гожусь, и назвал меня ничтожеством, не способным удовлетворить мужчину. Под конец он заявил, что мне следует его благодарить: если бы не он, я так и сгнила бы в родительском доме.

* * *

Мне ужасно не хватало сына. Каждый день я звонила матери, чтобы узнать, как он там, но однажды мне было сказано не звонить, а ждать, пока она сама не позвонит. По ее словам, мои звонки беспокоят малыша.

Тоскливые и безрадостные дни следовали один за другим. Я обслуживала своего мужа, но вместо благодарности он избивал и насиловал меня по несколько раз в день. Никто об этом даже не догадывался. Моя жизнь зависела от приступов его дурного настроения, и я получала с избытком, страдая в полном молчании.

В конце концов я начала желать, чтобы с Абделем случилось какое-нибудь несчастье. Едва он уходил, я принималась изо всех сил надеяться, что он больше не вернется, но каждый вечер муж все равно приходил домой. Звук ключа, который поворачивался в замочной скважине, повергал меня в панику: я слишком хорошо знала, что за этим последует.

Я все время была покрыта синяками. Выходя на улицу, мне приходилось надевать черные очки и одежду, которая полностью скрывала тело, чтобы не привлекать к себе внимания.

Для того чтобы лишь высунуть нос наружу, я должна была спросить у Абделя позволения и назвать ему причину. Случалось так, что сначала он разрешал, а потом забывал об этом. В таком случае наказание было сильнее обычного, так как муж считал, что я ослушалась и вышла из дома без позволения.

Часто он будил меня среди ночи, потому что ему захотелось заняться любовью или чтобы за что-то избить. Он мог обвинить меня, что я притворяюсь спящей, лишь бы уклониться от исполнения супружеского долга. Много раз он душил меня подушкой, и я думала, что не переживу этой ночи.

Несколько раз я просила мать вмешаться и утихомирить моего мужа, но все это оказывалось безрезультатным. Напрасно я говорила ей, что Абдель меня едва не убил и что моя жизнь в опасности. По ее мнению, я сама была виновата в происходящем, так как разозлила мужа. Я должна была вести себя так, чтобы он на меня не нападал. При этом мать не забывала всякий раз напомнить, что я — жена, а он — мой муж, к которому я должна относиться с почтением.

Однажды утром, накрывая на стол к завтраку, я увидела чек на имя мужа, подписанный моим отцом. Сумма в нем была значительной. За три месяца это был уже третий увиденный мною чек, причем на одну и ту же сумму. Я попросила мужа объяснить, что это означает.

— Знак благодарности, — неопределенно ответил Абдель.

— Благодарности за что?

— Во-первых, за то, что я избавил его от тяжкой обузы, взяв на себя ответственность за тебя, а во-вторых, они довольны, что получили опеку над Амиром.

— Если я правильно понимаю, мой отец платит тебе за то, что ты женился на мне и отдал им нашего сына? — обиженно переспросила я.

— Точно! Можешь же быть умной, когда захочешь.

— И сколько времени они будут тебе платить? А если я умру, сумму уменьшат вдвое?

— Не говори о несчастье! Вот в этом и есть твоя беда: не выносишь, когда все хорошо. Ищешь неприятностей на свою голову, а если продолжишь в том же духе, то скоро найдешь! — крикнул он, чтобы положить конец разговору.

Конечно, я прозрачно намекнула на его постоянные угрозы убить меня. Абдель часто говорил: «Убью тебя, потом сбегу в Алжир. А твоим родителям скажу, что сделал это, чтобы отомстить за свою честь, потому что у тебя был любовник».

Я знала, что мой муж вполне способен на такое, более того: ему бы поверили. Он унижал и оскорблял меня на глазах у всех, а затем лгал таким образом, чтобы перед другими выглядеть правым. Я жила в постоянном ужасе, не в силах что-либо изменить.

* * *

Вот уже несколько дней я все время чувствовала себя усталой и постоянно спала. Амина предположила, что я, скорее всего, беременна.

— Тебе следует сходить к врачу, ну а я позволю себе поздравить тебя заранее! — весело произнесла она.

— Амина, я не знаю, что и подумать! Конечно, я была бы рада узнать, что жду ребенка, но в то же время боюсь этого. Мне страшно, что весь тот кошмар повторится.

— Я желаю тебе дочку, чтобы ты могла дать ей всю любовь, которой лишили тебя, — мудро сказала моя подруга.

Всем сердцем я желала дочку, рискуя навлечь на себя осуждение семьи. На этот раз я думала о себе. Моя дочь никого не заинтересует и поэтому останется со мной. Я клялась, что она никогда не испытает того, что выпало на мою долю.

Доктор подтвердил: у меня беременность сроком четыре недели. Тем же вечером я сообщила эту новость Абделю.

— Надеюсь, что опять будет мальчик: мне начинает не хватать моего сына. Ясно одно: на этот раз я оставлю его себе, сколько бы денег мне ни предложили.

— Если тебе так не хватает сына, почему бы тебе