Под завесой страха - Самия Шарифф

— Я хочу проводить вас в аэропорт.

— Нет, Самия! Ты избавишь нас от многих проблем, оставшись здесь, — резко ответил мне муж.

— Оставайся дома и начинай думать как положено. Как только я прилечу в Алжир, отец тебе позвонит. Не беспокойся за Амира, я уже люблю его не меньше, чем родных сыновей.

— Видишь, Самия, — произнес муж, чтобы успокоить меня, — твоя мать будет любить его как своего собственного! Более того, каждый месяц ты будешь получать подробный отчет, что с ним происходит. Как тебе повезло! У тебя такая мать!

Последние слова Абделя окончательно сбили меня с толку. Я больше не понимала, что происходит: весь мир обезумел или это я сошла с ума? Еще перед моим отъездом отец сказал, что может видеть меня повсюду, куда бы я ни пошла. Я была убеждена, что, как далеко бы я ни находилась, отец в состоянии выполнить свою угрозу. Я проклинала семью, одновременно с этим понимая, что не в состоянии помешать им совершить это преступление.

Звук захлопнувшейся дверцы автомобиля вернул меня к действительности. Мать уже была в салоне и уставилась на меня своим обычным презрительным взглядом.

— Давай же, Абдель, садись! — крикнула она моему мужу. — Самолет не станет ждать.

— Подождите, — взмолилась я, — дайте мне в последний раз посмотреть на моего сыночка.

— Хорошо, только быстро.

Амир спал, сжав кулачки. Я нежно обняла его, стараясь не разбудить. Затем с разбитым сердцем протянула матери и со всех ног помчалась к дому.

Увидев, как удаляется машина, я поняла, какую боль чувствуют женщины, потерявшие ребенка из-за болезни или похищения.

Я принялась оплакивать своего малыша.

Глава VII. Жизнь без сына

Я не могла оставаться одна. Мне было необходимо с кем-нибудь поговорить, и я вспомнила о подруге детства. Абделю не нравилось мое общение с Аминой, но я решила воспользоваться его отсутствием.

Трубку поднял муж Амины, и я услышала, как он говорит:

— Это твоя подруга Самия, мне кажется, она плачет.

— Самия, что случилось?

— Амина, пожалуйста, приезжай поскорее. Ты мне очень нужна. Они забрали моего ребенка.

— Кто забрал твоего ребенка?

Я в двух словах рассказала ей, что произошло. Четверть часа спустя моя подруга уже звонила в дверь.

Несмотря на то что ее родители были против, Амина вышла замуж за своего французского бойфренда. Она выглядела счастливой и все еще влюбленной. Амина всегда жила так, как считала нужным. Для меня она представляла собой освобожденную арабскую женщину. Я восхищалась ее мужеством и способностью давать отпор своему окружению. Мне всегда хотелось походить на нее, а теперь — еще больше.

Амина побуждала меня действовать так же, как она, но еще с тех времен, когда мы обе были подростками, я знала, что мне не хватает ее решительности.

Сжав меня в объятиях, она не разжимала их, пока я не успокоилась. Я рассказала подруге всю кошмарную историю.

— Самия, я всегда говорила, что твоя мать — дьявол во плоти. Иначе как она могла сотворить с тобой весь этот ужас? Если сейчас позвонить в полицию, ее еще смогут перехватить перед взлетом.

Я остановила ее. Реакция моей семьи была непредсказуема для нормального, или западного, мира. У нас во имя добра можно убить — например, зарезать. Очищаясь кровью человека, которого сочли грязным, можно заслужить путь на небеса.

Я не могла позволить Амине позвонить в полицию. Этим я подписала бы себе смертный приговор.

Тогда я — крайне наивная и невинная — искренне верила в реальность этих угроз и была в ужасе.

— Амина, речь идет о моей матери! Я не могу сделать так, чтобы ее арестовала полиция! Ты ведь не хочешь этого? Если бы это произошло, мой отецубил бы меня!

— Главное — это не мнение твоего отца, главное — вернуть сына, чтобы ты могла убежать вместе с ним. И полиция обязательно тебя защитит!

— Сколько времени она сможет меня защищать? Год, а может быть, два? А потом? Поверь, я не могу этого сделать. Я знаю, что говорю. Я очень несчастна, личико моего сына стоит у меня перед глазами, но я ничего не могу сделать. А еще мне больно оттого, что в груди прибывает молоко.

— Не понимаю, почему ты настолько боишься своих родственников. И тем более не понимаю, каким образом им удалось выдать тебя замуж в шестнадцать лет без твоего согласия и почему они так легко смогли забрать твоего малыша. Черт возьми, Самия, на дворе конец семидесятых, а не начало века! К тому же ты во Франции, а здесь у тебя есть право сказать «нет». Ты больше не в Алжире. Во Франции все люди рождаются равными вне зависимости от пола.

— Ты не понимаешь. Мои родственники остаются все теми же хоть во Франции, хоть в Алжире. А родители по-прежнему имеют власть надо мной, тем более что с моим мужем они ладят не хуже ярмарочных воров.

— Я действительно не понимаю, почему ты делаешь все, что они тебе говорят. Тебе почти семнадцать, к тому же ты уже сама мать. Вот я никому не позволю за меня решать, даже своему мужу, которого безмерно люблю.

— Завидую тебе: можешь любить своего мужа. Хотела бы я так же, как и ты, распоряжаться своей жизнью.

— Все зависит только от тебя, Самия! Ты можешь вести ту жизнь, какую хочешь, с тем, кого выберешь. Посмотри на себя! Ты красивая, милая и добрая. У тебя есть все качества, которые мужчина ищет в женщине.

— Знаешь, я начинаю сомневаться в себе. Муж постоянно твердит, что я не такая красивая, как девушки, которых он знал раньше, и что мне нечем привлечь мужчину. Он считает, что мне с ним повезло, так как ни один мужчина не захотел бы связать со мной свою жизнь.

— Твой муж ревнив и унижает тебя потому, что не хочет, чтобы на тебя посматривали другие мужчины. Тебе не хватает уверенности в себе, вот ты и уступаешь его требованиям. Ты очень красивая, и я хочу, чтобы ты снова поверила в себя. Удели чуть больше внимания прическе, немного подкрасься, научись лучше одеваться. Если хочешь, я отведу тебя к своему парикмахеру и помогу выбрать одежду, более подходящую такой хорошенькой женщине, как ты.

— Не думаю, чтобы Абдель согласился: он сам выбирает для меня и прическу, и одежду.

— Сейчас он, а до этого были твои родители. Когда ты сама начнешь решать за себя? Знаешь, Самия, мне