В объятиях тирана - Валентина Кострова

стремлюсь узнавать его имя. Мне итак хорошо с ним. Он еще довольно таки симпатичный. В какой-то момент мы впечатываемся друг в друга. Трогаем руками тела, дышим тяжело и прерывисто, смотря в глаза. Наши танцы не просто танцы, это вакханалия душ. Какой-то магический ритуал под современную музыку. Живот к животу, мои груди упираются в его грудь. Я провокационно двигаю бедрами, вызывая в своем партнере не шуточный огонь. В свое время мне безумно хотелось виртуозно танцевать танец живота. Танцевальной соблазнительницей не стала, но все кто видел мой а-ля восточный танец, приходили в восторг.

Вокруг нас образовывается круг. У нас появляются зрители. Нас подзадоривают, подбадривают, нами восхищаются. Я упиваюсь этой сомнительной славой, алкоголь в крови притупляет чувство реальности, позволяя на вечер быть не собой.

Еще у меня напрочь атрофировался инстинкт самосохранения. Иначе через толпу бы почувствовала прожигающий взгляд. Тот самый взгляд, который пару часов назад смотрел мне вслед, когда я покидала зал в пафосном ресторане.

Никого вокруг не вижу, наслаждаюсь моментом. Внезапно меня сзади обхватывают за живот и рывком прижимают к крепкой груди. Доля секунды и я понимаю, чьи руки удерживают. Так же понимаю, что уговорить остаться не смогу. Незаметно удрать, как у меня получилось ранее, тоже не получится.

Выпитый алкоголь замедляет мыслительные реакции, поэтому туго соображаю. Кто-то из однокурсниц кричит:

— Это наша девочка! Куда вы ее тащите?

— Эта девочка моя, а не ваша! — рявкает над ухом Шароев.

Я не успеваю увидеть выражение лиц знакомых. Едва успеваю перебирать ногами по полу. Марат не тащил меня за шкирку, а буквально нес. Сквозь толпу на танцполе. Мимо охраны в клубе, которая и ухом не ведет, глядя на нас. Идея просить их помочь, тает как дым в небе. Проходим холл, спускаемся по лестнице. Курящие завсегдатаи клуба с любопытством на нас поглядывают. За нами кто-то бежит, кричит:

— Эй! Стойте!

Я не успеваю оглянуться, чтобы посмотреть на смельчака. Марат запихивает меня на заднее сиденье. И пока прихожу в себя, слышу:

— Это ее сумочка и телефон.

Рядом со мной оказываются мои вещи. Смотрю на серый потолок, размышляю что делать. Шароев тем временем занимает водительское место. Заводит машину, трогается с места. Куда он меня везет? Что будет со мной делать? Казнит или помилует?

Я не задумываюсь о том, сколько по времени мы едем. Мыслей тоже в голове не слишком много. А если есть, то какие-то примитивные. Например, как заставить босса сморщить свой нос и вышвырнуть меня из машины. Можно опустить себя в его глазах до самого плинтуса, что при виде меня Шароев бы испытывал чувство отвращения и брезгливости. Вариант только один: уподобиться алкоголику в завершающей стадии.

Меня слегка подбрасывает на какой-то кочке. Поворачиваю голову, разглядываю темноволосый затылок. Коротко стриженые волосы на затылке так и манят, хочется протянуть руку и зарыться пальцами. Интересно, чего он поперся за мной, когда у него сто пудов есть и получше варианты, как приятно провести ночь. Почему шефу не дает покоя моя скромная персона? Чего у него на мне все встает?

Опять подбрасывает. Я сдавленно смеюсь. Марат Тахирович не спрашивает, что со мной. Он ощутимо скидывает скорость и внезапно останавливает машину. Куда привез? В лесочке закопать планирует после того, как доберется до меня и развлечется, как пожелает душа? А главное, что делать мне в этой ситуации.

Задняя дверка у моих ног распахивается. Я вижу силуэт Марата. В свете уличных фонарей он сейчас напоминает мне оборотня. Я его жертва. Что мне делать? Драться с ним? Кусаться? Царапаться? Вряд ли поможет. Я ведь знаю, что у шефа хватка бульдога, если что-то вбил себе в голову, ничто не свернет с намеченного плана.

— Мааарааттт Таххииирооовииич… — растягиваю имя Шароева как только можно. — Не думаю, что сегодняяяя стоииит переееступать чеертуууу… — каждое слово получается певучим. Не вижу, но слышу смешок.

— Иванова, — Тахирович хватает меня за щиколотки и тянет. Платье естественно неприлично задирается. — Все, что касается тебя, давно все пересек.

— Ииии всеее жеее… — меня внезапно ставят в вертикальное положение. Я неожиданно оказываюсь прижатой к груди босса, его руки по-хозяйски держат меня за талию. Поднимаю глаза.

— И все жее… — икаю. — Есть хоть крохотная надежда?

— Увы, нет, — твердо заявляет Марат и подхватывает меня на руки. Я ойкаю и цепляюсь за него, уткнувшись лицом ему в шею.

19 глава

Совершенно не вижу ни дома, ни какой он формы, из чего построен. Не вижу интерьера, наверняка, дизайнерского. Поэтому если спросят, в каких хоромах живет наш офисный правитель, не отвечу. Даже не скажу, какого цвета обои в той же спальне, куда Шароев меня приносит. Похоже это конечная точка, последний пункт моего жизненного пути.

Оказываюсь на кровати. Распахиваю глаза и шумно втягиваю в себя воздух. Марат оказывается на мне сверху. Залез в обуви. Удивительно как не придавил своим весом. Зажимает мои ноги, когда начинаю ими сучить, как в предсмертной агонии в надежде еще выбраться живой.

Какое-то время рассматриваю босса. Он так близко, что вижу напряженную шею, пульсирующую вену на ней, испарину на лбу, подрагивающие сомкнутые губы. Его руки особый кайф неформалов в эстетике. Они смуглые, вздутые вены опоясывают. Грех не нарисовать, если бы умела.

Марат знающе находит сбоку молнию. Вжик. Стягивает бретельки с плеч, сдирает с меня платье, не церемонясь с вещью. А если порвет? Я же не жена миллионера, не смогу себе позволить дорогостоящие покупки на тряпки.

Оказавшись перед боссом почти обнаженной, трусики-танго не считаются большой преградой, пытаюсь поймать карий взгляд и понять, есть надежда избежать неизбежное. Шароев не смотрит на меня. Между нами нет вот этого жадного зрительного контакта, многообещающих взглядов. Лишь на секунду мне удается пересечься с глазами Тахировича, увидеть там решительность, жажду и какую-то звериную ярость. Шансов спастись нет.

— Без вариантов? — шепотом спрашиваю.

— Без, — отвечает Марат, все еще избегая смотреть на меня.

Снимает с меня босоножки, скидывает свои туфли. Обе пары обуви летят куда-то в сторону. Спешно стаскивает с себя рубашку, умудрившись не вырвать с корнем ни одну пуговицу. Задерживаю дыхание. Мы как молоко с кофе. Его смуглая кожа на контрасте с моей белой выглядит шокировано прекрасно. От каждого движения под бронзовым загаром перекатываются мышцы. Я непроизвольно облизываю вмиг пересохшие губы. У него на груди есть волосы, но он не похож на древних своих сородичей приматов. Пресс с этими пресловутыми кубиками. Не зря ходит в спортзал. Не зря. И ничего