В объятиях тирана - Валентина Кострова

— В любом случае, Иванова, я тебя трахну.

* * *

Человек дает человеку шанс. Понять. Сбежать. Полюбить. Разлюбить. Шароев давал мне шанс одуматься. Я, правда, его безбожно прошляпила.

Каждый день, приходя на работу, я на автомате делаю боссу кофе. В кабине приношу чашку и стопку бумаг, которых нужно сегодня подписать. Каждый раз, видя шефа, встречаясь с ним глазами, в голове звучит его обещание: «я тебя трахну». Сказать, что я удивилась, ничего не сказать, несмотря на то, что подсознательно подозревала Шароева в этом желании. Но нужно отдать должное начальнику, он не переступает границы, не пытается меня уломать на близость и не распускает свои руки. А то, что смотрит голодным взглядом, меня немного будоражит, но работать не мешает.

И все же мне стоит задуматься, почему Марат так странно ведет себя по отношению ко мне. Ведь, желай он меня до дрожи, давно бы уломал. Уверена, справился бы с этой задачей на сто процентов, но он будто выжидает. Чего? Момента? Нужного времени? Места? Моего желания? Я об этом стараюсь не думать, просто работаю, не покладая лапок.

Шароев — бизнесмен от бога. Контракт, над которым работали не один месяц, подписан. Событие для простого человека ни о чем, а для компании это самый настоящий триумф. Это как спортсмену завоевать золотую олимпийскую медаль. Еще так получается, что именно в это время сдается самый масштабный проект под руководством Маратика, и он получает кучу восторженных отзывов в своей сфере. Уверена, Тайсум, смотря на прирост дохода за месяц, довольно потирает ручки.

На волне победной эйфории нам выплачивают премию. Она равнозначна зарплате. Все сотрудники от счастья готовы признаться Тахировичу в любви и верности. Благо его в этот момент не оказывается в офисе. Я, смотря на сумму на своей карточке, думаю, на что потратить. Хочется себя побаловать, потому что работала как проклятая, заслуживаю награду. Хочется чего-то этакое. Типа дорого-бохато, бесполезное, которое будет валяться в ящике стола.

После работы отправляюсь в торговый центр, куда меня когда-то затащил Марат для покупки одежды. Вещи качественные и ценник приличный. Если не найду торкающее украшение, куплю платье по своему вкусу.

Брожу из отдела к отделу. В руке вибрирует телефон. Читаю сообщение. Меня приглашают на помпезную вечеринку в честь дня рождения. Однокурсники. Я, конечно, соглашаюсь. Ибо нечего сидеть в выходные дома и киснуть.

Все еще в поисках ненужного и дорогого, присматриваю платье. Хочется на вечеринке быть красавицей, а не офисной мышью. Мой взгляд задерживается на платье с витрины. Красного цвета на тонких лямках, а сзади полностью голая спина до поясничных ямочек. И когда платье оказывается на мне, я понимаю, что это мое. Не нужно даже сомневаться. В отражении зеркала вижу очень эффектную блондинку, от которой так и прет сексуальность. Я улыбаюсь себе, замечаю за моей спиной мужской силуэт. Фокусирую на нем взгляд, и у меня перехватывает дыхание. В пару метров стоит Шароев. Вот его я меньше всего ожидала увидеть сейчас. Не оборачиваюсь, но смотрю на Тахировича, закусив губу.

Сколько мы по времени так пялились друг на друга, не знаю. Хмурюсь, заметив, как к нему подходит брюнетка, по-хозяйски берет под руку, что-то говорит, заставляя его по-особенному улыбаться. Он кивает то ли мне, то ли соглашается со своей спутницей. Они уходят, а я злюсь. Ощущение такое, будто своего бывшего мужика увидела с другой девкой, и мне это совершенно не нравится.

Платье покупаю. Еще записываюсь в салон на субботу. Не в тот, который оплачивал Шароев, когда выводил меня в свет, но тоже с приличными ценами. К платью беру босоножки на шпильке. Проходя мимо ювелирного магазина, замедляю шаг. Браслет, приглянувшийся мне на выставке у мужа Марьяны, до сих пор не дает покоя. Однажды я его куплю. Не сегодня.

На следующий день, придя на работу, меня ошарашивают новостью: в субботу будет пир на весь мир, то есть корпоратив на широкую ногу. Присутствовать всем. Никакие отмазки не принимаются, чтобы не пойти. Все добровольно принудительно, как обычно.

Честно, на пафосный корпоратив в честь побед и великих достижений нашего тирана не хочется. Только кто там меня спрашивает о желаниях. Обидно, что в субботу и вечеринка, куда пригласили однокурсники. В их компании хочется больше веселиться, они не сильно напрягают, и ты не озираешься постоянно, боясь не так стоять, сидеть, смотреть.

— Марат Тахирович, — подловив момент, подкатываю к боссу. — У меня важные дела нарисовались на выходные, которые никак не отменить.

— Например? — Шароев даже головы не поднимает от документов. Вот оно усердие в работе, из-за чего этот мужчина раз за разом оказывается триумфально на олимпе бизнеса.

— Нужно домой… — судорожно придумываю серьезную причину.

— Зачем? — Марат вскидывает на меня глаза. — Насколько мне известно, твои родители получили путевку в санаторий и укатили на две недели.

Я цепенею. Откуда он знает? Что ему еще известно? У меня возникает стойкое ощущение, что Тахирович незаметно заполняет мое пространство собой. Его становится слишком многое в моей жизни, и никак не вытравить. Тараканов и то проще изжить, чем избавиться от Шароева.

— Марат Тахирович… — у меня подкашиваются ноги. Я изумлена его осведомлённостью и мне страшно.

Видимо на мне совершенно нет лица, ибо босс подскакивает со своего офисного трона, хватает меня под локоток и усаживает на диванчик. Заботливо заглядывает глаза, выглядит немного встревоженным. Однако, постепенно озабоченное выражение сменяется ехидным.

— Врешь, значит? — не то утверждает, не то спрашивает.

Хватает меня за волосы на затылке. Зарывает пальцы, сжимает, заставляя смотреть ему в глаза. Он так близко, что его запах окутывает меня, хочу — не хочу, дышу его парфюмом. А та девица, наверняка, тоже нюхала его…

— Значит, не сбежать? — шепчу.

— А куда ты хотела удрать? — Шароев усмехается, массирует пальцами мой затылок. Приятно, черт побрал.

— В рай… — блаженно бормочу, прикрывая глаза. То, что клуб называется «Рай» это я забываю.

— И где твой рай?

Горячее дыхание касается моей щеки, я приоткрываю один глаз, смотрю на слишком близко склонившегося Марата. Губы его непозволительно близко. Так близко, что грех не потянуться. Но я не совершаю этот грех, не хочу гореть в аду.

— На Ленина.

— Ааа… — Тахирович выпрямляется. — Пусть этот рай обходится без тебя, — встает и подходит к переговорному столу, где стоят стаканы и графин с водой. Один наполненный стакан приносят мне.

— Ясно? — в тоне босса появляются предупреждающие нотки.

Я киваю. Нет, это не значит,