Лаванда и старинные кружева - Миртл Рид

– В ближайшее время мне придется вернуться в город, – чуть погодя сообщила Рут. – У тети с дядей медовый месяц, и я им мешаю.

– Очень скоро нас ждет собственный медовый месяц, и там ты точно не помешаешь. Когда ты вернешься, я поеду с тобой. Купим все необходимое для дома.

– Нам понадобится много вещей, верно? – уточнила Рут.

– Думаю, да, любимая, но я понятия не имею, что именно. Тебе придется мне помочь.

– Для начала восточные ковры, – начала перечислять она. – Пианино из красного дерева, какое-нибудь устройство, с которым можно играть, поскольку у меня нет никаких светских талантов, несколько хороших картин, вафельницу и фарфоровую скалку.

– А что тебе известно о скалках и вафельницах? – с нежностью поинтересовался Карл.

– Мой милый мальчик, – покровительственным тоном заявила Рут, – не забывай, что в бытность свободной и независимой женщиной я работала в газете. Я знаю много такого, что тебе покажется в высшей степени странным, поскольку ты, вероятнее всего, никогда не касался женского отдела. Для приготовления супа вари мясо на медленном огне, а для вторых блюд огонь можно прибавить. Чтобы проверить готовность пирога, ткни в него деревянной палочкой; если тесто к ней прилипнет, значит, нужно печь дальше.

– А зачем тебе фарфоровая скалка? – весело хмыкнул он.

– На ней меньше микробов, – рассудительно пояснила Рут.

– Значит, будем придерживаться плана стерильности?

– Мы… Лучше так, чем план покупки в рассрочку, верно? Кстати, Карл! – воскликнула она. – Мне в голову пришла блестящая идея.

– Выкладывай, – потребовал он.

– У тети Джейн на чердаке полно старой мебели. Не сомневаюсь, что она подарит ее нам!

– Очаровательно, – ровным тоном заметил Карл, но у него заметно вытянулось лицо.

– Дурачок, – рассмеялась Рут. – Да там вся мебель из красного дерева. Ее нужно лишь подновить.

– Рут, ты гений.

– Подожди пока меня хвалить. Сперва нужно раздобыть эту мебель. Посиди немного здесь, а я вернусь в дом и посмотрю, в каком настроении тетя.

Когда Рут вошла на кухню, новоиспеченная супруга готовила ужин. Дядя Джеймс в завязанном под мышками синем полосатом фартуке неуклюже чистил картошку.

– О, как вкусно пахнет! – воскликнула Рут, когда хозяйка достала из духовки ароматную коврижку.

Тетя Джейн ласково посмотрела на племянницу, в каждой черточке ее лица отчетливо читалась гордость.

– Научите меня готовить, тетушка, – продолжила она, пользуясь завоеванным преимуществом. – Вы ведь знаете, я собираюсь замуж за мистера Уинфилда.

– Научу, конечно. А он где?

– На улице. Я просто зашла на минутку с вами поговорить.

– Если хочешь, пригласи его на ужин.

– Спасибо, тетя, это так мило. Он с радостью согласится.

– Джеймс, – укоризненно заметила миссис Болл, – не снимай с картошки слишком толстую кожуру, иначе попадешь в богадельню. Это верная примета, всегда срабатывает.

– Я кое-что хотела спросить, тетя, – поспешно продолжила Рут, хотя и понимала, что момент не слишком подходящий. – Вы помните старую мебель, которая хранится на чердаке?

– Что с ней?

– Ну… вы ведь ею не пользуетесь, и я подумала… может, согласитесь отдать ее нам? Тогда мы, как только поженимся, обустроим свой дом.

– Она принадлежала твоей бабушке, – после долгого раздумья сообщила тетя Джейн, – и, как ты и сказала, я ею не пользуюсь. Наверное, можно с таким же успехом отдать ее и тебе, и кому-то другому. На двести долларов Джеймса я решила купить себе новую мебель в гостиную… кстати, он отдал священнику еще четыре доллара сверх суммы и… Да, ты можешь ее забрать, – закончила она.

– Огромное спасибо, тетушка! – Рут с неподдельной нежностью поцеловала ее в щеку. – Мебель моей бабушки. Просто чудесно!

Когда она вновь вышла к Уинфилду, тот что-то увлеченно вычислял на обратной стороне конверта.

– Тебе нельзя напрягать глаза, – предупредила Рут. – Кстати, Карл, эта мебель принадлежала бабушке, и нам всю ее отдали. А еще тебя пригласили на ужин.

– Должно быть, она в отличном настроении, – заметил Уинфилд. – И я безумно рад. Иди сюда, любимая. Не представляешь, как я по тебе скучал.

– А я тем временем добывала нам мебель, – усмехнулась она, усаживаясь рядом с Карлом. – Ведь получить что-то от тетушки – тяжкий труд. Хотя не стоит так говорить, поскольку это низко.

– Лучше расскажи мне об этой выдающейся мебели. Что именно там есть и скольким из этих предметов суждено украсить наш скромный коттедж?

– Она вся наша, – безмятежно ответила Рут, – но количество предметов я точно не знаю. Я к ней не присматривалась, поскольку даже не предполагала, что однажды она может стать моей. Так, сейчас вспомню… есть тяжелый комод и большой круглый стол с резными ножками – его поставим в столовой… Еще кровать – если ее привести в порядок, не отличишь от тех, которые выставлены в витрине местного магазина… Также есть большой старомодный диван и прялка…

– Ты собралась прясть?

– Тише, не перебивай. Плюс пять стульев – как раз для столовой, два маленьких стола, складной карточный столик, который можно поставить у стены, два прекрасных кресла-качалки и… не знаю, что еще.

– Довольно обширный перечень, учитывая, что ты «не присматривалась». Ну ты и мошенница!

– Тебе ведь нравятся мошенничества, правда?

– Некоторые, но не все.

Повисло долгое молчание, потом Рут отстранилась.

– Расскажи мне о себе, – попросила она. – Обо всех годах, когда я тебя не знала.

– Нечего особо рассказывать, милая. Или ты решила покопаться в моем прошлом?

– Конечно же нет! Мне достаточно настоящего, а о твоем будущем я позабочусь сама.

– В моей жизни не было постыдных эпизодов, Рут, – серьезно проговорил Карл. – Я всегда представлял себе женщину, на которой мне следовало жениться, – не столь уж недостижимый идеал, оберегавший меня от многих ошибок; я хотел прийти к ней с чистыми руками и чистым сердцем и добился этого. Я не святой, но чист, насколько это возможно для тех, кто живет в этом мире.

Рут накрыла его ладонь своей.

– Расскажи мне о своей матери.

По лицу Карла пробежала тень. Немного помолчав, он все же выдавил из себя:

– Моя мать умерла, когда я родился. Я не могу тебе о ней рассказать, Рут. Она… была не очень хорошей женщиной.

– Прости меня, милый, – тут же сочувственно произнесла Рут. – Больше я не хочу знать.

– Я сам узнал об этом только несколько лет назад, – продолжил Карл, – когда некоторые доброжелательные родственники отца выложили мне все подробности. Теперь их нет в живых, и меня это радует. Она… она… пила.

– Не надо, Карл! – вскрикнула Рут. – Не продолжай!

– Ты милая девушка, – нежно заметил он, прижимаясь губами к ее руке. – Отец умер, когда мне было десять или двенадцать лет, и я плохо его помню. Хотя у меня