Русский дневник. 1927–1928 - Альфред Барр

хлопотную должность. Он предпочитал сотрудничать с учебными заведениями. Еще в 1929 году он организовал Департамент искусств в Уэслианском университете, а в 1932-м принял предложение возглавить Музей колледжа Смита (Нортгемптон, Массачусетс), где успешно работал вплоть до 1946 года, когда пришло время вернуться в семейный бизнес. Джери стал казначеем шерстопрядильных предприятий Эбботтов в Декстере до ухода на покой и продажи дела в 1975 году.

Альфред Барр занимал пост директора в течение пятнадцати лет. За это время состоялись знаменитые выставки Винсента Ван Гога (1935, Барр лично договаривался с владелицей многих работ великого художника – госпожой Крёллер-Мюллер) и Пабло Пикассо (1939). Уже в 1930-е годы, после этих незаурядных выставок, стали говорить, что Альфред Барр едва ли не в одиночку изменил художественные вкусы своего времени. Он развешивал картины асимметрично и на белых или бледно-серых стенах. Он стал внедрять в экспозиции пространные экспликации, поясняющие не только названия работ, но и структуру выставочного пространства. В 1936 году Барр обнародовал знаменитую диаграмму развития абстрактного искусства, предложив его классифицировать на геометрическое и негеометрическое.

Барр с женой находились в Штутгарте в январе 1933 года, когда нацисты сформировали правительство, и Альфред немедленно написал цикл статей «Гитлер и девять муз», в котором предрекал губительные последствия прихода к власти НСДАП для культуры. В 1940–1941 годах Барр и администрация музея помогли ряду европейских художников и галеристов (Шагалу, Липшицу, Массону, Танги, Валентайну) перебраться за океан.

Директорство Барра окончилось внезапно и совершенно неожиданно в апреле 1943 года. К тому времени, рассорившись с Рокфеллерами, ушел в 1939 году с поста президента Гудиер. Отошла от дел в силу преклонного возраста Эбби Рокфеллер, а ее сыновья, в первую очередь Нельсон, занимались в тот момент другим. В музее экспонировались работы художника-примитивиста, эмигранта из Польши Морриса Хиршфилда. Примитивы вызвали насмешливые отклики в прессе, а главное, категорически не понравились тогдашнему «временщику» музея – Стивену Кларку, еще одному миллионеру, коллекционеру и меценату. И он в одночасье, уведомительным письмом, снял Альфреда с поста директора и заменил его Рене д’Арнонкуром. Барру пришлось удовлетвориться должностью консультанта директора, хотя они и хорошо ладили с Арнонкуром. Через несколько лет Нельсон Рокфеллер назначил Барра главным хранителем коллекций музея; в этом качестве искусствовед и прослужил до ухода на покой в 1968 году.

В 1959 году Альфред Барр снова побывал в СССР, выступив с несколькими лекциями в четырех столичных городах.

Можно предположить, что он возвращался мысленно в прошлое – на три десятилетия вспять. Вернемся и мы к путешествию Барра и Эбботта в 1927–1928 годах.

Разумеется, читателю лучше обратиться к первоисточникам – дневникам друзей. Но некоторые комментирующие замечания будут небесполезны. Во-первых, нельзя сказать, что будущих руководителей Музея современного искусства особенно интересовал советский авангард. Да, они побывали во ВХУТЕИНе, пообщались со Штеренбергом, Татлиным, Фальком, Тышлером и Эль Лисицким и оставили о них весьма комплиментарные записи в дневниках. Познакомились они и с Константином Уманским, написавшим первую монографию о новом советском искусстве. Через несколько лет его переведут на дипломатическую службу: Уманский возглавит советское посольство в США и безвременно погибнет в авиакатастрофе. Но беседы с влиятельными деятелями и идеологами культуры и искусства – Третьяковым и Родченко, отошедшими от авангарда к репортажности и сугубой фактографичности («новой вещественности»), убедили американцев, что авангард в Советском Союзе – не магистральный путь развития изящных искусств. Они обратили внимание, что работы участников «Бубнового валета» находятся в запасниках Третьяковской галереи.

Барр заинтересовался русской иконой и усмотрел преемственность иконописи в творчестве Григорьева, Судейкина и др. На выставке молодых художников обоим искусствоведам приглянулись работы Бориса Закса, и они купили несколько. Любопытна судьба этого человека. Борис Закс (1908–1998) работал художником в книгоиздательствах и газетах и быстро перешел на редакторскую работу, со временем он стал ответственным секретарем редакции «Нового мира» в славные годы этого журнала, с 1958 по 1966 год, когда его возглавлял Твардовский, когда там напечатали Солженицына. Выйдя на пенсию, Закс присоединился к диссидентскому движению, в 1979 году эмигрировал в США, сотрудничал с радио «Свобода».

Пожалуй, больший интерес, нежели советский авангард, вызвали у Барра и Эбботта бывшие (национализированные) частные собрания – коллекции Щукина и Морозова, называвшиеся соответственно Первым и Вторым музеями нового западного искусства, а также Остроухова, с которым они познакомились и обменивались редкими изданиями. В свой дневник Эбботт записал полный перечень работ импрессионистов и постимпрессионистов из этих собраний. Как известно, вскоре советское правительство, испытывая нужду в валюте, необходимой в годы первой пятилетки для приобретения индустриального оборудования, начало продавать музейные ценности, прежде всего, за океан. Быть может, Барр и Эбботт консультировали своих меценатов по вопросам покупки произведений у СССР.

Не вызвала у молодых искусствоведов восхищения конструктивистская архитектура, хотя им довелось поговорить с Гинзбургом и Буровым.

Барр и Эбботт (особенно второй) выказали себя кинолюбителями и театралами, причем Барр отдавал предпочтение кинематографу, а его товарищ – театру. На обоих произвел впечатление Эйзенштейн – как личность и как художник. Оба так же высоко оценили фильмы Пудовкина, не только художественные, но и документальный о деятельности мозга. На театральных подмостках Барр отдавал предпочтение реалистическим спектаклям МХТ, а Эбботт – музыкальным постановкам Еврейского театра; у Таирова им категорически не понравилась «Любовь под вязами» и понравилась «Антигона». Разумеется, друзья неоднократно ходили на спектакли Театра им. Мейерхольда, а среди актеров восхищение вызвали работы Михаила Чехова. Кажется, единственный положительный отклик на инсценировку «Петербурга» Андрея Белого дал в своем дневнике как раз Дж. Эбботт.

Таким образом, пытливые путешественники-искусствоведы имели возможность видеть советское общество прямо перед крутым поворотом его развития. Прошло без малого сто лет, и вы – читатели этой книги – имеете редкий шанс переместиться, словно в машине времени, в Москву эпохи НЭПа вместе с талантливыми и симпатичными людьми – Альфредом Барром и Джери Эбботтом.

Константин Львов

Примечания

1

Пол Джозеф Сакс (1878–1965) – инвестор, бизнесмен, искусствовед, коллекционер; с 1916 года сосредоточился на преподавательской работе, работал в Уэллсли и Гарварде, читал авторские курсы по искусствоведению и музейному делу. Был одним из семи основателей Музея современного искусства в Нью-Йорке.

2

Государственное акционерное общество по иностранному туризму в СССР «Интурист» было основано 12 апреля 1929 года. Вероятно, пребывание Барра и Эбботта в СССР осуществляло Всесоюзное общество культурной связи с заграницей (ВОКС).

3

Один из железнодорожных вокзалов Берлина, открыт в 1842 году, назывался Силезским в 1852–1950 годах; в настоящее время – Берлин-Восточный.

4

Джулия Мэри «Мэй» О’Каллаган (1881–1973) – ирландская, английская и американская суфражистка и журналистка (нередко публиковалась под именем Юджин Фогарти), убежденная социалистка, в 1924–1928 годах жила в СССР, работала в Коммунистическом Интернационале. Почувствовав слежку со стороны сотрудников Объединенного главного политического управления (ОГПУ), в августе 1928 года решила сопровождать беременную подругу,