Русский дневник. 1927–1928 - Альфред Барр

просматривая кучу записей. Обедали с Альфредом поздно. Отправился к Петру в гости на чай, познакомился с его сестрой и ее очаровательными детьми. Шестилетняя девочка и четырехлетний мальчик подарили мне рисунки с автографами, что потребовало немало труда. Мне искренне понравилось. Мы с Петром пошли в кино, смотрели «Яд» по пьесе Л⟨уначарского⟩ [209]. Снято неплохо, но сюжет слабоват. Перед этим была отличная комедия о том, как проводят анкетирование.

Домой вернулся поздно.

Вторник

Встали поздно и пошли в банк – необходимое зло.

Вернулись в номер, чтобы писать и читать. Пришел Розинский, беседовали о театре.

Купил рисунок у Диего Риверы, на редкость проницательного, который с пониманием и по существу анализирует положение местного искусства. Р⟨ивера⟩ оставался, пока мы не пошли на концерт Хейса. Хейс простудился и был не в лучшей форме, но битком набитый зал не переставал аплодировать. Хейс обворожителен. Позже познакомился с ним поближе – весьма приятный человек.

Среда, 1 февраля 1928

Пришел Т⟨ретьяков⟩, повел нас в главный офис московских «синеблузых». Их работа – играть новые политические, рекламные и тому подобные пьесы. Простые костюмы, выступления в клубах. Для них пишут лучшие авторы. Мы условились, что завтра вечером посмотрим спектакль в клубе работников трамвайного и автобусного депо.

Вечером ходили в театр Мейерхольда, смотрели пьесу, посвященную десятилетию Октябрьской революции «Окно в деревню». Нам понравилось. Всё очень приятное, и много музыки. Показаны сцены из крестьянской жизни. Смесь кино с театром. В Москве спектакль раскритиковали, и успеха у него не было.

В конце раздались жидкие аплодисменты. Пока ждали, перед выступлением вошел Хейс

Стр. 23

(в Москве с кем только не познакомишься) с ⟨…⟩ и мы долго беседовали. Надеемся как-нибудь с ним отобедать. Очень умный. Мейерхольд, несмотря на критику, гениальный режиссер.

Уже пятница – как летит время! И не поверишь, что мы приехали после Рождества – кажется, прошли годы. Столько было событий.

Четверг, 2 февраля 1928

Проснулся и дозвонился до Мидлера (из Третьяковки). Ходили в Театр Мейерхольда за билетами на следующий вторник, потом к Эйзенштейну, я с ним договаривался встретиться. Он всё еще не закончил снимать «Октябрь». Это будет шедевр, но сам он полумертвый. Очаровательный шутник. Я спросил, планирует ли он взять отпуск, когда закончит картину. Он ответил, что, скорее всего, не доживет.

Мы пришли за кадрами из фильма для статьи о здешнем кино.

Когда вернулись, Пётр рассказал мне историю из своей школьной жизни. Шел 1920 год. Ему тогда было четырнадцать. Кормили в школе плохо. Его выбрали делегатом, чтобы выяснить, в чем дело. Директор оказался вором, и его посадили. Пётр с юношеских лет отличался инициативностью и серьезностью. Времена были трудные, он чуть не умер от голода.

Сегодня вечером ходили в клуб на спектакль «Синих блуз». Мы считаем, что их перехваливают. Пародия на «Кармен» была очаровательна, как и несколько балетно-акробатических номеров. Насколько такие выступления выше наших водевилей, однако, вопрос довольно спорный.

Пятница, 3 февраля

Пётр зашел рано и пригласил меня в Пашино, в гости к дяде. На самом деле в деревне жил его зять. До Балтийского вокзала мы доехали трамваем, потом сели на пригородный поезд, переполненный добродушными (и сонными) крестьянами,

Стр. 23 (2)

возвращавшимися с рынка. Не знаю, сколько коров нам пришлось обойти! Целый день ели! Катались на лыжах, и наш хозяин настоял, чтобы мы остались ночевать. После обильной еды и хорошего вина я охотно согласился!

Суббота

К утру похолодало, деревья покрылись изумительным инеем. Разве такое забудешь? Застывшая деревенька, тающая в красноватых лучах утреннего солнца, непрозрачные окошки и неистово дымящие трубы. Великолепно! После завтрака мы с Петром прогулялись в соседнюю деревню и ближе к вечеру поездом поехали обратно в Москву. Отличная вылазка!

В час встретились с Мидлером. Очаровательный человек. В запасниках Третьяковской галереи хранится много икон, которые он обещал как-нибудь для нас «откопать».

Потом снова увиделись с Грабарем, беседовали об иконах. Обедали поздно. Грабарь хочет показать нам свои картины, и мы условились встретиться в четверг.

Воскресенье

Остались дома и писали письма. Альфред не в духе: беспокоит желудок. Вызвали врача, который уверил, что ничего страшного нет. Надеюсь, А⟨льфред⟩ скоро поправится, в Москве лучше не болеть.

Понедельник

С Петром пошли купить фрукты и что-нибудь для больных, Дана тоже в постели, чувствует себя отвратительно. Прошлись в нескончаемой охоте по книжным, но интересных книг по искусству не нашлось. Собрали с Петром небольшую библиотечку книг профессора Хэма и отправили ему, надеюсь, он всё получит. Вечером

Стр. 24

поехали в крошечный кинотеатр в пригороде. Очень интересная публика. Посреди сеанса машина сломалась. Что тут началось! Повеселились от души. Все требовали вернуть деньги. Спорили, размахивали руками. Настоящая комедия. Мы ушли домой и легли спать.

Забыл сказать, что обедали с другом Петра, он оканчивает институт, будущий инженер. Кажется, он понимает, что задача превратить Россию в индустриальную державу – колоссально трудная. Пока не хватает средств. Нужно знакомиться с американскими методами. Учить английский. Курс рассчитан на шесть лет. Практический опыт приобрести нелегко. Но русские верят в светлое будущее. Этим и держатся.

Вторник, 7 февраля 1928

Альфред еще в постели. Утром «сдалась» Мэри Рид. Теперь у нас целый лазарет. Очень рад, что рядом со мной для поддержки духа Пётр.

Сегодня утром ходили с Петром за покупками самого для него необходимого. «Бедность не порок», и я с удовольствием прошелся по магазинам. Дело не требует особых усилий, а помочь благодарным людям всегда приятно.

Но довольно об этом… Пили чай у Петра дома, потом пошли в ресторан, где смотрели, как прекрасно танцуют, и два часа проговорили о политике. Он, естественно, хорошо отзывается о партии, умен и интересен. С американской точки зрения, преданность партии здесь удивительная.

Домой пришел поздно, писал в дневнике и лег спать. Отменили встречу с Буровым, пойдем позже, когда сможет Альфред.

Еще одно. Ходил в собор Василия Блаженного. Редкая красота. Несколько добротных икон XVI века московской школы. И еще в Исторический музей, смотрел иконы.

Стр. 24 (2)

Площадь этим утром выглядела удивительно. Морозец минус двадцать, ясно и солнечно. Заиндевевшие деревья, башни и кресты Кремля красовались, словно посыпанные блестками игрушки на рождественских елках. Ни одна другая площадь не производила на меня столь яркого впечатления.

Среда, 8 февраля 1928

Альфред хочет встать – значит, идет на поправку, но сегодня было бы лучше отлежаться. Позвонил Грабарю и отложил встречу.

В пять ходил на обед к Третьяковым. Долго спорил с ним про мысль о «выборе» в чисто функциональной архитектуре. Я поддержал эстетическую теорию. Он возразил, что в чисто функциональной архитектуре «выбора» не бывает. Любопытные идеи для человека