В объятиях тирана - Валентина Кострова

Тошнить меня начинает еще в клубе. Муторное состояние не отпускает. С плохой координацией я вываливаюсь на улицу, надеясь, что свежий воздух поможет прийти в себя, но, увы, помогает так себе. Парень, которому я так нравилась, с горизонта исчез, до дома мне помогает добраться однокурсница, что меня пригласила. По дороге все причитает, как я докатилась до такого состояние, но спасибо, что не кидает меня возле подъезда на произвол судьбы. Последнее, что фиксирует моя память, я оказываюсь в своей кровати. Проваливаюсь в глубокий сон. К счастью, без сновидений.

Утро воскресенья еще хуже утра субботы. Я просыпаюсь с чувством, будто по мне проехался бульдозер. В горле сухо, а живот крутит так, что хочется самой скрутиться в морской узел.

Меня рвет. Похоже, в клубе от смешивания напитков я отравилась. В какой-то момент мне кажется, что умру. Сил нет дышать. Спасение приходит в лице Маши. Я настолько оторвана от реальности, что пропустила ее возвращение.

— Ого, да краше только в гроб кладут, — слышу голос соседки. — Держись, сейчас принесу лекарства.

И Маша приносит лекарства. Дает мне какие-то таблетки, потом через время заставляет выпить невкусную жидкую ерунду, после которой мне становится легче. Она не спрашивает меня, что произошло, не лезет в душу. Я морально не готова делиться со своими переживаниями.

Вечером Маша приносит мне куриный бульон, несколько сухариков и слабо заваренный чай. Недовольно морщусь, она взглядом повелевает все съесть. Подчиняюсь. После этого опять дает целительную микстуру и, как маленькую, укладывает меня спать. Мы с ней не настолько сильно близки, но, засыпая, я благодарю ее за то, что она рядом, оказала мне помощь.

13 глава

Впервые осознанно на понедельник не ставлю будильник. И когда просыпаюсь, вижу восемь утра, меня совершенно не мучает совесть. Спешить некуда.

Потягиваюсь, несколько минут смотрю в потолок. Планов на сегодня, да и на будущее, нет. А зря. Нужно подумать, чем зарабатывать себе на пропитание. Маша, конечно, может в долг оплатить квартиру месяц-два, но это не выход.

Сползаю с кровати, плетусь на кухню. Обнаруживаю на столе завтрак и записку от Маши с пожеланиями хорошего дня. Вот как от нее съезжать, она ко мне относится лучше всяких родственников. Значит, я должна найти работу. Хотя бы удаленную.

Иду умываться, приводить себя в порядок. Совершая привычные дела, меня не покидает тревожное чувство. Скребется как кошка, вышедшая гулять и теперь желающая попасть обратно в дом. Завтракаю, совершенно не чувствуя вкуса еды. Смятение еще сильнее меня охватывает.

В девять утра начинает вибрировать телефон. У меня совершенно нет желания узнавать, кто звонит. Более того, я смотрю на него, как на взрывное устройство, которое кто-то оставил у меня в комнате. Уверена, что это Шароев по мою душу звонит. Как только звонки смолкают, а их было достаточно, я спешно выключаю мобильник. От греха подальше. Все равно меня никто сегодня не должен искать. Отлежусь, составлю план дальнейших моих действий.

И все же с беспокойством поглядываю на выключенный телефон, забившись в самый угол кровати, укутавшись в одеяло. Я как статуя сижу и не двигаюсь, вздрагиваю, когда в дверь начинают стучать. Примерно через час после звонков.

Сказать, что я обосралась от страха, ничего не сказать. Начинаю метаться по комнате, пытаясь понять, что мне делать сейчас. Когда в дверь перестают барабанить, застываю посредине и не двигаюсь. Не дышу. Может тот, кто сейчас стоит на лестничной площадке понял, что дома никого нет. Нужно переждать полчаса и валить. Куда-нибудь уехать до конца рабочего дня, а когда Маша вернется домой, можно и мне вернуться. Оказывается, я жуть, как боюсь оставаться одна.

Считаю про себя до пяти, как слышу поворот ключа. Чуть ли не падаю в обморок. Как это? Это хозяйка квартиры? Но она, кажется, уехала из города. Куда бежать? Прыгать с балкона плохая идея, можно переломать кости, прятаться в шкафу — утопия. Я выбираю плохую идею. Балкон находится на кухне, поэтому мчусь туда, но не хватает чуточку везения. Мне, похоже, по жизни не хватает этого везения.

Меня хватают за шкирку, точнее за ворот футболки, сбивают с ног, я оседаю. Внезапно мое безвольное туловище подхватывают, волокут куда-то. Когда бросают на кровать, понимаю, что оказалась в своей комнате. Напротив стоит мрачный как жнец Смерти Шароев. Весь в черном. Костюм, рубашка, галстук. Наверное, и трусы черные. Кожа у него смуглая, но сейчас я замечаю некую бледность лица. Да и глаза выглядят уставшими. Не спал ночами что ли? Что ж его душеньку черную тревожило?

— Уйдите! — пищу, отползая от него подальше, но куда там. Хватает за щиколотку и тянет на себя. Меня прошибает страхом. Тахирович давит морально, может и физически придавить. Удушить, например.

— Уйдите! Я вас бою-ю-юсь! Псих ненормальный! Ублюдок! — кричу, суча ногами.

Силы не равны. Куда мне тягаться с мужиком. Он моментом дергает на себя, хватает за плечи и сильно встряхивает, будто я тряпичная кукла. Голова моя действительно болтается в разные стороны. В какой-то момент Шароев заглядывает мне в глаза, я испуганно в них смотрю. Неужели он меня прикончит? За что? Почему? Взгляд маньяка, которому плевать на мольбы о пощаде. Мне хочется плакать. Оплакивать свою никчемную, неудачную жизнь, но сдерживаю слезы, хоть и чувствую их в уголках глаз. Маратович меня отпускает, я тут же уползаю в угол, подтягиваю колени к груди и обхватываю их. Марат нависает надо мной, гипнотизирует взглядом. Неожиданно протягивает руку к моему лицу, обхватывает подбородок, приподнимает его и выдыхает мне в лицо мятным дыханием:

— Почему не на работе?

— Я не буду на вас больше работать! Не пойду! — отважно признаюсь, не моргая.

— Пойдешь! — шипит тиранище. Он не отпускает мой подбородок, заставляет встать. — У тебя время на то, чтобы пулей собраться. Внизу машина. Из-за тебя вся работа пошла наперекосяк.

Меня так и подмывает съязвить, что не стоило утруждаться приходить ко мне и пугать до чертиков. Можно молча уволить, а трудовую я бы потом тайком забрала.

— Хватить жевать сопли и забивать свою белокурую голову всякой чушью. В офисе у тебя полно работы, — отпускает мой подбородок и отшагивает.

Шароев такой огромный, что моя комнатка, казавшая мне нормальной, вмиг становится слишком маленькой.