Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Джованни Боккаччо

А он к тебе еще суровей стал,

Зачем, надеждой соблазнен обманной,

Бежишь за ним вдогонку неустанно?

Зачем от злой привычки не отстал?

Зачем не отступил, а лишь роптал?

Ведь зажила б, как знать, на воле рана.

Потерянное время не вернуть,

Теряя время втуне, и не сбросить

Груз боли болью – истина стара.

Весну Амору, встав на этот путь,

Бедняга, отдал ты, но белит проседь

Виски – и взять свое тебе пора.

LXXXVIII

Львы, змеи, тигры, грифы и драконы,

Медведи, вепри, волки, что поджары,

Быки, что дики, неуки, что яры,

Псы бешеные, бури, аквилоны,

Грома́, и ураганы, и циклоны,

Стрелки, головорезы и корсары,

Лавины, наводнения, пожары, —

Спасается от них люд устрашенный.

Я не из них, но, вижу, отчего-то

Бежит она меня и не вернется,

Не убедясь, что нет меня, назад.

Не бес ли я из адского болота?

Она в таком испуге, что придется

Себе признаться: я уже рогат.

LXXXIX

Глупец, кто злой Фортуне верит свято

И чает жалость вызвать в ней к себе;

Еще глупее, кто пред ней в мольбе

Заискивает, чтобы жить богато.

Глупец, кто верит звездам небоската,

Тревожа небо в суетной божбе;

Еще глупей, кто мнит в слепой алчбе

Забрать в могилу скопленное злато.

Но всех глупей, кто честь и дни свои

Доверит женщине непостоянной,

А также драгоценную свободу.

Без милости, без веры, без любви,

Нет, не себя – других терзает раной,

Рабов страданье в радость ей, в угоду.

XC

«Всё ко́снее твой разум с каждым днем,

И память слабой, помутненной стала,

Любезная душа твоя устала

Искать покоя в лживом мире сем;

Воспламененная моим огнем,

На миг лишь доблесть в сердце заблистала,

Так доведен ты мною до финала,

Что всем отвагам служит рубежом.

Пора в дорогу, ум свой заостри,

За мною. Из листвы, тобой любимой,

Тебе венок заветный я плету.

Что медлишь?» Говорит во мне внутри

Глас донны, шпорит и Амор незримо,

А я стою, мне всё невмоготу.

XCI

К возвышенному хору Геликона

Вчерашним днем увлек меня мой пыл,

Где пребывая, слух я навострил,

Внимал беседам вышним просветленно.

Спартанская представилась мне донна

С Парисом вместе; нимфу там я зрил:

Из леса вышла, что был светел, мил,

А на кудрях – из зелени корона.

Сказала, подойдя ко мне: «Я та,

От коей вам бессмертие – награда,

Пришла вознаградить любовь твою;

Восстань, иди!» В меня ее уста

Вдохнули жар, и вышел я из ада

И вот в любовном нахожусь раю.

XCII

О справедливость, ты царица мира,

Земной закон и всё, что в небе свято,

Но хладной дымкой праздности объята.

Яви же, всколыхнув ветрами воздух,

Отважный лик, благой и горделивый,

Чтоб добрые вели к добру порывы.

Взмахни мечом, как прежде, чтобы кара

Постигла тех, кто заслужил удара.

XCIII

В Италии, господствовавшей прежде

Над миром, добродетели мертвы;

Кастальский хор безмолвствует, увы,

А кто остался – в нищенской одежде.

Увяли лавры, места нет надежде,

Царит порок, а люди таковы —

Стяжательством задавлены, черствы;

Везде почет богатому невежде.

В стихах и прозе лучшими из нас

Утерян лад, когда-то величавый,

Прозрений новых ожидаем втуне.

Оплачь со мною нашу участь, раз

Пришли в упадок нынешние нравы

В угоду вздорной, ветреной Фортуне.

XCIV

Апиция читают в нашей школе,

Сарданапала чтят, от тех учений

Залеплен слух для горних откровений

У лодырей, обжор в земной юдоли.

В поступках и в речах нет правды боле,

И каждый преклонить готов колени

Пред Жадностью, царицей помышлений,

Что может всё в своей могучей воле.

А Благочестье с Щедростью ушли

Средь прочих добродетелей в изгнанье,

На небо вознеслись они с земли,

Невежество умов попрало знанья;

Но сколько власть свою Порок ни дли,

Всё видит Бог с вершины мирозданья.

XCV

В Сатурна век возделывали нивы

С великим тщанием, Паллада нам

Дала орудья к праведным трудам,

И Геркулес для славы, не наживы,

Свершал деянья, что в преданьях живы;

Усердьем славен Македонец сам,

И римляне империю, как храм,

Воздвигли через доблести порывы.

Достигли философией небес

Платон, и Аристотель, и другие;

Вергилия, Гомера чтит потомство.

А нынче и баран в верхи пролез

И променял учения благие

На суетность богатств и скопидомство.

XCVI

Сегодня золото – кумир толпы,

Что о наживе думать лишь способна

И, как в безумца, пальцем тычет злобно

В того, кто не избрал дурной тропы.

Сегодня к злу не обратит стопы

В порочном мире, в пре междоусобной

Лишь тот служитель Феба бесподобный,

Кому священный лавр как дар судьбы.